— Я ведь не забыл, как ты спасла меня тогда, — Анрейк робко улыбнулся.
Эль пренебрежительно пожала плечами. Ей было двенадцать, ему — десять. Они пришли вместе с родителями на службу в Северной Церкви. Кто-то из других детей — Эль уже не помнила кто — подбил сбежать и прогуляться вдоль берега. Девочка знала, что если отец узнает, опять ударит, но отставать от других тоже не хотела, чтобы не услышать насмешки в очередной раз.
Они стояли на пирсе, когда мальчишки-церковники заспорили с мальчишками-инквизиторами, и Анрейка толкнули в воду. Он тут же стал захлёбываться, а ему только безжалостно крикнули: «Яр спасёт!» Но Яра рядом не оказалось, а делать что-то было нужно.
— Ты мне ничего не должен. Если ты хочешь вернуться к инквизиторам, сделай это.
Анрейк помедлил с ответом.
— Не хочу. Это не та Инквизиция, к которой меня готовили. Я хотел защищать других, а не жить так, чтобы защищать нужно было от меня.
Эль, краснея, отвела взгляд. Анрейк не заслуживал того, чтобы она так к нему относилась. Он просто родился не в той семье, как она сама. Это не он привёл инквизиторов, не он ранил Адайн, Кая или Рейна. Но он защитил её и Кату, разом выступив и против семьи, и против службы.
Вернулась Ката и села рядом.
— Криста скоро придёт.
Прошло минут десять, прежде чем появилась красивая женщина лет тридцати. Она двигалась как танцовщица, медленно и плавно, чуть покачивая бёдрами. Платье из шёлка, золотые браслеты на руках, ослепительная улыбка — казалось, для Кристы не существовало другого мира, кроме «Певчей птицы», и она в нём решила быть королевой.
Женщина села в пол-оборота, положив одну руку на спинку стула, игриво улыбнулась:
— Что же вас привело сюда? Если вы ищете отдых, то делаете это неправильно. Где шампанское, где вино, где сыр, фрукты?
Ката улыбнулась в ответ:
— Какой тут отдых? Сама знаешь, что происходит.
— А что происходит? — Криста наивно захлопала ресницами. — Отдых нужен всем, вот что я вам скажу! Или ваш вредный мальчишка Кай и несносный Вир опять что-то задумали? Давно их здесь не было.
— Разве Вир ходил сюда? — на лице Каты появилась растерянность.
— Захаживал, — Криста лукаво улыбнулась.
Эль, чувствуя раздражение, поспешила вернуть разговор в нужное русло:
— По всему Лицу идут погромы, вас обошли стороной?
— А ты кто, милая девочка? Я тебя ещё не видела.
Ката торопливо представила друзей.
— Так вас обошли стороной? — настойчиво повторила Эль.
Напрямую спрашивать незнакомку о том, что та знала, девушка побоялась, но откладывать разговор тоже не хотелось. Не нравилась ей ни эта Криста, ни её «Певчая птица», ни весь Рин-Рин. Лучше бы они пошли на площадь и послушали, что болтают в толпе.
— Ага, — насмешливо откликнулся Леми. — Что, думаешь услышать: «Революция начнется завтра в три»? Не бей в лоб, тоньше надо действовать, тоньше.
— Да что же могло случиться? — Криста очаровательно улыбнулась. — Мы находимся на юге района, сюда заходят скромные студенты из Мыса да милые торговцы, чтобы пропустить стаканчик, другой, спеть любимую песню.
В зал ввалилась большая компания из семи человек. Один из мужчин с порога крикнул:
— Открыто, пустите?
— Мы вам рады, — откликнулась Криста и махнула рукой официантке.
Гость улыбнулся:
— Отлично, а то сегодня много что не открылось, все побросали работу.
Эль посмотрела на Кристу взглядом: «О чем я и говорила». Та всплеснула руками:
— Ах, никто в Лице не любит трудиться! Всем лишь бы получить ещё один выходной. Ну ничего, наши двери открыты для всех.
Нахмурившись, Анрейк положил обе руки на стол и цепким взглядом посмотрел на женщину.
— Вы говорите, что к вам заходят лишь торговцы и студенты, но вот у тех двоих, — он кивком головы указал на вошедших. — на груди приколота брошь в виде сокола — символа Инквизиции.
Криста рассмеялась:
— Я всегда рада новым гостям!
— Хорошо, — Анрейк кивнул и продолжил рассуждать. — Он, — инквизитор указал на мужчину за стойкой. — берёт бокал снизу, натирает его и ставит наверх в левую часть. Один раз, когда он так сделал, что-то упало: что-то не слишком большое, но падающее с довольно громким звуком и судя по характеру звука — из стали. Так падают револьверы.
Криста, переменившись в лице, скрестила руки на груди. Анрейк продолжил ещё увереннее:
— Уже лет двадцать во всех ресторанах и кабаках ставят двери, удобные для официантов: те, которые открываются в обе стороны. А у вас дверь тяжелая, из хорошего крепкого дерева. Такую сложно открыть. Зачем же мешать своим сотрудникам? Только если вы хотите помешать кому-то другому. К тому же, дверь явно новая: даже с таким светом видно, что она лакированная и не затёртая.
Эль снова почувствовала укол совести. Анрейк старался помочь, на него можно было опереться. Да, парень постоянно краснел и смущался, редко говорил, но был внимательным и находчивым. «Инквизитор», — подумала Эль с одобрением.
— Так чего или кого вы боитесь, кира Криста? — закончил Анрейк.
Его голос прозвучал более взросло, более строго и отчужденно, чем раньше — как у настоящего инквизитора, привыкшего к пыткам и допросам.