Постепенно ситуация менялась. Думаю, он начал понимать, что не сможет удерживать меня в комнате, — все равно кто-нибудь нас найдет. Поэтому он решил, что нам следует уйти.
Я представила себе лица друзей, мамы с папой, свою комнату. Нужно быть сильной. Еще чуть-чуть — и я окажусь на свободе! Я почти на автопилоте приняла душ и оделась. Как зомби, я нанесла румяна на щеки, тушь на ресницы. Девушка в зеркале выглядела почти как прежняя я. Только глаза испуганные. Дрожащими руками я смыла кровь со стен и пола ванной.
Я затаила дыхание. Дэнни открыл дверь, и мы вышли в коридор. Я не почувствовала никакого облегчения — я еще не на свободе и не могу кинуться прочь с криками о помощи. У меня и мысли не возникало о том, чтобы побежать. Я была слишком напугана, ведь Дэнни предупредил меня, что знает, где я живу, где работаю. Я все еще в его власти. Мы бок о бок прошли к лифту и спустились в фойе отеля. Там все выглядело так буднично, мирно. Администратор разговаривает по телефону, туристы у стойки заполняют журнал регистрации… Как же так? Почему все в мире по-прежнему, словно ничего не случилось?
Мы молча прошли на стоянку, сели в мою машину — я на водительское место, Дэнни рядом со мной. У меня так дрожали руки, что еле удалось вставить ключ в замок зажигания. Повернув его наконец, я медленно тронулась с места, уговаривая Дэнни отпустить меня в больницу.
— Я скажу, что просто упала, — клялась я. Наконец он согласился и велел мне ехать в ближайший медпункт. Но как только мы подошли к двери шумного приемного отделения, он вдруг передумал и отказался отпускать меня.
Снова оказавшись в машине, я в ужасе прижалась к двери, заметив, как его взгляд опять наливается злобой. Взглянув на часы, он заявил, что ему нужно на встречу с офицером, надзирающим за условно освобожденными, и я поеду с ним. Услышав это, я еще больше испугалась. Такие инспекторы контролируют только бывших заключенных. А ведь Дэнни никогда не говорил мне о том, что у него были неприятности с законом. За что же он сидел в тюрьме?
Мы ехали по Лондону в напряженном молчании. Я смутно помню эту поездку, потому что была в шоковом состоянии, у меня в голове не укладывалось, как все это могло произойти.
Когда мы приехали в отдел службы пробации, Дэнни повернулся ко мне и предупредил, чтобы я и рта не смела открывать. Я молча кивнула и села у входа, а Дэнни пошел к инспектору. Голова кружилась. Я чувствовала, как кровь сочится из раны. Ослабевшая, напуганная, я даже не помышляла о побеге.
Когда мы оказались в машине, Дэнни вдруг снова захлестнула ярость. В беспомощных попытках сохранить видимость спокойствия я сказала, что мне нужно подготовиться к работе: вечером начинается моя смена на «Fame TV». Меня охватило отчаяние, нервы были напряжены до предела, но я сумела найти слова, чтобы убедить Дэнни в том, что мне нужно домой.
Я припарковала авто на стоянке за углом моего дома и заглушила мотор. Потом еще целую вечность мы сидели в машине, и я умоляла его и клялась, как и там, в гостинице. У моих соседок гибкий график работы, поэтому мы оба знали, что девчонки скорее всего дома. И оба понимали, что Дэнни не сможет запереть меня в моем собственном жилище.
Когда он наконец сказал, что я могу идти, я почувствовала неимоверное облегчение. Но тут Дэнни разразился гневной тирадой. Казалось, больше всего на свете он опасается, что потерял меня. До него словно только сейчас это дошло. Но самое невероятное — Дэнни переживал, что наши отношения окончены. Он был растерян!
Вдруг Дэнни вспомнил, что разбил мой телефон там, в гостинице. Он потер лицо и объявил, что сейчас же пойдет в магазин и купит мне новый мобильный, чтобы быть со мной на связи. Он велел мне не уезжать.
Я кивнула и в страхе сжалась на переднем сиденье. В какой-то момент мне захотелось убежать. Просто выпрыгнуть из машины и спрятаться в квартире. Она так близко, прямо за углом! А какой смысл? Дэнни придет за мной или, что еще хуже, в наказание покалечит кого-нибудь из моих близких. Нет, я должна остаться. Я должна делать все, что он мне велит.
Спустя несколько минут Дэнни вернулся. Он жестом велел мне выйти из машины, и мы пошли к моему дому. Я уже почти на свободе! И Дэнни это не нравилось.
Он стал кричать на меня прямо на улице, и люди оборачивались и смотрели нам вслед. Его злобные вопли резали слух. Он орал, что, если я скажу кому-нибудь хоть слово, он меня из-под земли достанет. И хотя вокруг были люди, я не чувствовала себя в безопасности. Этот парень просто маньяк! Нужно убраться от него подальше.
— Я никому ничего не скажу, — пообещала я и, повторяя, что все будет хорошо, шагнула в сторону.
Дэнни кивнул, и, развернувшись на каблуках, я двинулась к двери.