Через два часа мы приземлились. У входа в зал прибытия меня встречали родители. Живот сжался от волнения. Заметят ли они хоть какие-то перемены?
— Кейт! Ты прекрасно выглядишь! — улыбнулась мама, и мы обнялись.
Я знала, что это не так, но мне было достаточно и того, что я выглядела немножко лучше, чем раньше.
Наступило Рождество. Мы все притворялись, будто радостно выскакиваем из комнат и спешим вниз, чтобы рассмотреть свои подарки. Но нынче дух Рождества обошел наш дом стороной. В прошлом году я была совсем иной — красивой, уверенной в себе. Весь мир лежал у моих ног. Я с нетерпением ждала начала работы на канале «Джуелри», была уверена, что 2008 год принесет мне удачу. Я мечтала о взлете карьеры, о том, что встречу мужчину своей мечты. И чем все это закончилось?
Когда мы открывали подарки, я знала, что все родные думают о том же. Какими наивными мы были тогда! Мы не знали, что нас ждет. Не знали, что наступающий год уготовил нам боль и страдания.
Обычно я получала в подарок на Рождество горы косметики и парфюмерии. Но в этом году никто не знал, что мне дарить. Ну для чего таким, как я, роскошная губная помада? Поэтому мне презентовали носки, заколки для волос, и я улыбалась, делая вид, что рада.
Мама с папой, Полом и Сьюзи пили вино и шампанское, я же налегала на лимонад. С момента нападения я не брала в рот ни капли спиртного — слишком боялась потерять контроль. Слава Богу, горло достаточно зажило и я могла есть протертые овощи и перекрученное мясо. Потом мы сидели в гостиной и играли в шарады.
Я обвела взглядом комнату, украшенную гирляндами и серебристой мишурой, и возблагодарила Бога за то, что у меня есть моя семья и мистер Джавад, и за то, что я по-прежнему жива.
В Новый год я снова была на лечении во Франции. На этот раз я смогла отправиться в поездку самостоятельно — мама с папой помахали мне на прощание в аэропорту Гатвика.
— Мы гордимся тобой! И всегда наготове — только позвони, и мы тотчас приедем к тебе, — сказала мама.
— Со мной все будет в порядке, — отвечала я, крепко целуя их. — Я вас люблю.
Путешествие прошло легче, чем прежде, и, прибыв в клинику, я почувствовала, что все мои тревоги уходят. И, хотя Ален уже уехал, я была рада вернуться. Все были ко мне очень добры и встретили меня радушно. Когда я, принимая душ, нечаянно устроила в комнате потоп, медсестры прибежали на помощь и принялись собирать воду простынями. Закончилось все тем, что мы все попадали на кровать от истерического хохота. А когда я пошла в столовую, компания из двух женщин средних лет и одного мужчины пригласила меня сесть с ними. И хотя они почти не говорили по-английски, в их обществе я чувствовала себя очень легко. У каждого из этих людей была своя проблема, своя боль. Они понимали, каково это — одним махом потерять все, что имеешь, и не задавали глупых вопросов. Даже когда я подавилась рыбной косточкой и закашлялась, то умудрилась найти в этой ситуации что-то забавное.
Шло время. Я становилась все активнее: пошла в бассейн, хотя и предполагалось, что там мужчины увидят меня в бикини. Я уже не вздрагивала, когда терапевт распыляла воду мне в лицо. И однажды решила отправиться на прогулку вокруг деревни в одиночку.
Я нацепила солнцезащитные очки и, прежде чем успела передумать, вышла из комнаты, решив пройтись по магазинам. В деревне, конечно, было много посторонних. Они все шли мимо, по своим делам. И каждый раз, когда меня вдруг охватывал страх, я спешила напомнить себе, что они все либо пациенты, либо работники клиники. Они не причинят мне вреда.
— Ты сможешь это сделать, Кэти, — бормотала я себе под нос. Я старалась подавить желание кинуться назад, к себе в комнату, в безопасное убежище. И упрямо, гордо шла вперед.
— У! Ничего себе! Вот раззява! — взвыла я и развернулась обратно, чтобы вымыть кроссовки. Но даже эта неприятность не испортила мне настроение.
Я, как ребенок, жаждала стать независимой. Постепенно я оживала. Спустя несколько дней пошла в магазин и купила себе карандаш для бровей. Я выбирала нужный оттенок, а в душе поздравляла себя с очередной маленькой победой.
