Идея снять такой фильм постепенно воплощалась в реальность. Мы с мамой еще не раз встречались с журналистами, а потом с режиссером по фамилии Криш, который захотел сделать фильм обо мне. Он просил разрешения снять пилотный ролик, чтобы показать производственным компаниям. Я согласилась.
Мне было странно снова оказаться перед камерой. Режиссер снимал, как я очищаю лицо и наношу на него мазь, а я вспоминала прежнюю жизнь. Вспоминала, как на телевидении давала советы людям, которые хотели найти себе пару. Как же это было давно!
— Ну, думаю, пока достаточно, — мягко сказал Криш, опуская камеру. — Я разошлю пленки по разным компаниям, посмотрим, кто из них заинтересуется. У меня хорошее предчувствие! — И действительно, кто-то заинтересовался. Правда, это значило, что, пока будут идти съемки, съемочная группа будет жить с нами, наблюдая за нашей жизнью.
— Ты уверена, что готова пойти на это, Кейт? — спросила мама, озабоченно нахмурившись. — Они будут рядом с тобой дома, в больнице и даже во Франции. Ты сможешь справиться со всем этим?
Я тоже думала об этом. Мне действительно было трудно доверять незнакомым людям, говорить о том, что со мной произошло. Но это очень важно. Если этим я помогу хоть одному человеку, который пострадал от ожогов, дело того стоит. Я подумала — если попросить, чтобы в съемочной группе были одни женщины, то я справлюсь.
— Уверена, — улыбнулась я, запихнув в рот несколько ягод черники. Вдруг на ковер закапала синеватая жидкость. Наверное, я неплотно закрыла клапан трубки (тогда я еще носила ее), и черничная кашица потекла на ковер, словно я описалась. Я нервно расхохоталась, стараясь закрыть трубку, а мама побежала на кухню за тряпкой, чтобы вытереть лужу.
— Я не могу ее закрыть, — с трудом произнесла я, и слезы от смеха покатились по пластику маски.
— Давай я попробую, — захихикала мама.
Мы смеялись до колик. С такими неприятностями и правда лучше справляться со смехом.
Я постоянно думала о повторном слушании. Ко мне вернулись старые страхи: и ужас оттого, что я буду находиться с Дэнни в одном помещении, где он может напасть на меня, и стыд при воспоминании об изнасиловании, и стресс оттого, что придется отвечать на вопросы. И опасение, что он может выйти сухим из воды. Но на этот раз все же имелось одно существенное отличие. Я стала гораздо сильнее. Я уже не была такой сломленной и нервной, как раньше. Я прошла долгий путь с тех пор, когда меня пугала каждая мелочь и я впадала в панику по малейшему поводу. На сей раз я была готова бороться за то, чтобы Дэнни получил по заслугам. Теперь
— У меня дежавю, — со вздохом сказала я маме, когда мы распаковывали чемоданы в моей комнате. Родители разместились в соседней. Но я знала, что в конце концов тоже буду спать там.
В тот вечер я обедала в ресторане гостиницы со своими друзьями — Донателлой, Сэм и Дейзи. Мы говорили о чем угодно, только не о предстоящем суде.
Когда я вернулась в комнату, мама усадила меня на кровать.
— Я знаю, что тебя ждет непростое испытание. Но я также знаю, что ты стала сильнее, — похлопала она меня по руке. — Ты выдержишь. Через несколько недель все будет окончено. Суд вынесет именно такое решение, какого ты ждешь, Кейт.
Я кивала, не осмеливаясь произнести ни слова. Потом приготовила серые брюки и рубашку, которые планировала надеть на следующий день, и забралась на кровать рядом с мамой. Я ворочалась всю ночь, покрывалась холодным потом от страха и молилась.
Наступило утро, мы поехали к зданию суда. Начинался второй раунд. На сей раз я не сдамся без боя.
Я снова сидела в пустом зале суда со стенами, покрытыми деревянными панелями, словно вернулась назад в прошлое, в тот старый кошмар. Передо мной опять установили ширму. Присяжные заняли свои места. Вошел судья. После я услышала шаги Дэнни. И ощутила, как меня все сильнее сдавливает ужас, — я чуть не лишилась чувств.
