В этот момент Санти смотрел на свой мобильный телефон, загипнотизированный появившейся на экране надписью: входящий звонок от Аны Баррозу. Он собрался ответить, хотя и понимал, что сегодня вечер пятницы. Он не сомневался, что этот звонок не имел ничего общего с семействами Ален или Сомоса. По всей видимости, Ана думала, что он отличный парень со странным чувством юмора и что они очень хорошо ладят. Конечно, так она и думала. К тому же Ана ему тоже нравилась. Будучи сильным и мускулистым, ее тело все равно оставалось женственным. Санти нравились ее внимательные глаза. Ее любопытство. Ее мысли. Ее сила. Прошло много времени с тех пор, когда ему кто-то нравился настолько, чтобы позволить себе смеяться, шутить или нарушать собственное правило не думать ни о чем, кроме работы. Поэтому Санти остановил палец как раз вовремя, в миллиметре от экрана мобильного, и не ответил. Ана Баррозу заслуживала хорошего парня. Ана Баррозу не заслуживала парня, способного избить свою жену и отправить ее в больницу.
А пока Санти наблюдал, как темнеет экран мобильного, Коннор включил свой и, немного поколебавшись, поискал Эллисон в контактах. Подумал о том, чтобы позвонить ей. Сказать, что рад за нее. Только вот он не был рад. Он пребывал в ярости. В ярости от того, что она смогла найти замену Марии. Найти замену ему. Изменить свою жизнь. От того, что завидовал ей. Завидовал тому, что она смогла проснуться однажды утром, не пройдя через то состояние полуяви, в котором не отличаешь реальность от снов. То состояние, в котором просыпаешься и думаешь, что находишься в своей квартире в Дун-Лэаре, твоя жена спит рядом с тобой, а твоя дочь собирается зайти в спальню. Потому что за этим состоянием полуяви следует состояние настоящего сознания. Состояние, в котором чертова реальность смотрит тебе в лицо и напоминает, что Марии больше нет, нет больше
Июльскую пятницу каждый проводит так, как хочет.
Или как может.
Номера в «Родейре» названы в честь растения или животного. Мой называется «Мимоза». Мне нравятся мимозы. Это скромное и красивое растение. Неприхотливое. Мне нравится его способность раскрашивать пейзажи. Те желтые моря, которые покрывают горы с приходом весны. Мне всегда нравились простые полевые цветы.
Комната просторная. Это мог бы быть отель, если бы здесь имелось телевидение. Если бы был Wi-Fi. Если бы мне позволили держать при себе мобильный телефон, планшет или ноутбук. Альба все забрала. Это мог бы быть отель, если бы высокие стены не напоминали, что они здесь, чтобы не дать мне уйти. Если бы внешние ворота не были заперты. Если бы Альба, такая добрая и понимающая женщина, не обращалась со мной как с китайской фарфоровой вазой, которая может разбиться на тысячу осколков, когда ты меньше всего этого ожидаешь.
Виды из моего окна великолепны. Я мельком вижу великолепный дуб, который заметила сразу после приезда. Я собираюсь нарисовать его. Хочу нарисовать его таким, каким увидела, когда открыла глаза в машине. Залитым солнечным светом, почти горящим. Возможно, красным. Наверное, мне нужно пройти красную стадию, как Авроре Сиейро. Стены высоки, но за ними царит картина спокойствия и умиротворения.
Мне хочется все это нарисовать. Устье реки, мимозы, дуб, увитую плющом каменную стену, руки Коннора Бреннана. Все. Меня должны выпустить – вот чего я хочу. Вернуться к Саре.
