малой долей информации. Один шаг вперед, два - назад, а не наоборот.
Сбежавшего уголовника было бы проще отыскать.
Но я, наконец, нашел её.
Лорелин Пейдж Прескотт, известная публике как Пейдж Маклахлан -
женщина, ради которой я сегодня нахожусь здесь. Я улыбаюсь от того, что
она взяла мою фамилию, но мне непонятно, зачем ей нужен сценический
псевдоним. При мне она никогда ни одного не упоминала, отчего мне
становится интересно, а не случилось ли чего с её биологическим отцом. Или
с Блейком Филлипсом.
В зрительном зале так много народу, что трудно протиснуться. А надев через
плечо еще и Мартина,
пробраться через толпу становится труднее.
Наконец я добираюсь до своего места. Поскольку я человек привычки, я
несказанно рад, что оно находится в темном углу.
Сажусь и ставлю Мартина между ног. Я так сильно нервничаю, что сердце
вот-вот выпрыгнет из груди. Я увижу как любимая мною женщина выйдет на
эту сцену.
Часы показывают без одной минуты восемь. Сердце бесперебойно бьется в
груди пульсируя в ушах, заглушая даже гул толпы. Наконец-то музыканты
выходят на сцену и занимают места.
А затем я вижу её, впервые за три месяца. Моя Лорелин. Время и расстояние,
разделявшее нас, в миг исчезает, когда я снова лицезрею её лицо.
Она выглядит также, но по-другому. Её волосы намного длиннее и темнее.
Медовые пряди исчезли, а также она стала стройнее. Она по-прежнему
красива, но образ, запетчаленный в моих мыслях за эти несколько месяцев,
значительно отличается.
На ней коричневые сапоги - те же самые, которые были одеты на ней в
первый раз, когда я её увидел; потертые джинсы и белый топ без бретелек. Её
голые плечи так и манят прикоснуться к ним.
И поцеловать. Её топ расположен ниже грудей, а нижняя его часть - над
джинсами. Я представляю, как они сидят низко на её бедрах, таким образом я
с легкостью мог бы поцеловать её живот.
Она берет в руки гитару, которую, как я подозреваю, её биологический отец
подарил её матери, и протаскивает ремешок через голову. Вместо того, что
сейчас находится на её плече, она должна держать своего Мартина.
Она стоит спиной к зрителям, отчего я снова вспоминаю ту ночь в Вагга
Вагга, когда она проделывала тоже самое. Тогда она загипнотизировала, и с
тех пор ничего не изменилось.
Она по-прежнему завораживает меня.
Моя американская девочка занимает место позади микрофона, а затем я
замечаю парня рядом с ней, и то, как большинство девушек в этом
помещении сходят по нему с ума. Перемещаю свой взор на других двух
участников группы. Джим как-то позабыл упомянуть о том, что она являетесь
частью чисто мужской группы.
Сейчас маленький зеленый монстр, поселившийся внутри меня, решает, что
хочет выйти, надрать задницы и узнать имена.
Когда каждый из них наконец находится на месте с инструментом в руках,
парень позади Лорелин регулирует микрофон.
- Даллас, как поживаете?
Толпа начинает сходить с ума, кричать и свистеть,
когда барабанщик начинает бить в самый большой барабан, поднимая
зрителей на ноги. Такое ощущение, будто все хлопают в унисон вместе с
ударными.
- Все готовы зажигать?
Кричит он, и раздается гул. А их любят.
Он подбирает звук на своей гитаре, которого я прежде не слышал, и
объявляет.
- Дамы всегда первые, и наша прекрасная Пейдж начнет с одной из песен с
нашего нового альбома под названием "Let it go.
Её зовут Лорелин, а не Пейдж.
Моя красивая девочка закрывает глаза, что говорит о том, что она готовится к
исполнению.
Это её способ отгородиться от всего мира и улететь в те места, где
посредством музыки и слов она сможет рассказать свою историю.
Музыка подобна чувствам, которые звучат вслух.
Разве это не то, о чем она рассказывает?
Я сижу на краешке стула. Признаться, я отчаянный человек, который
держится за тонкую, тонкую нить.
Все те слова, что крутились в моей голове за эти месяцы, мне хотелось
сказать ей. Но сейчас я здесь с ней, и вот он, мой шанс доказать ей, как
хорошо нам быть вместе.
Она сказала, что любит меня, и я молю Бога, чтобы ничего не изменилось.
Наклонившись к микрофону, она поет о воспоминаниях и прощаниях. Её
голос - единственный, который признает мое сердце. Её соблазнительный
голос проникает глубоко в душу и обволакивает мертвые стенки сердца,
заставляя биться снова.
Когда начинается припев, она открывает глаза. Как всегда. Мне не нравится,
когда она поет о том, чтобы отпустить. Я знаю, что она выбирает песни
сердцем, но мысль о том, что она поет эти строки, представляя при этом нас,
убивает меня. Может, она до сих пор думает обо мне. Любит меня. Надеется,
что я приеду за ней.
Закончив петь, толпа взрывается аплодисментами.
Она - фан- блядь-тастический исполнитель. Я знал это, но не подразумевал,
что настолько.
Другой певец подходит к микрофону.
