Я снова прошлась по галерее и на всякий случай заглянула в бар. Может, пока меня не было, Димка зашел туда?
Но Димки и там не было. Но зато там были Ленка, Пьер, Эдька и сам хозяин замка Морис Кюнде.
Судя по их настроению и внешнему виду, они не принимали участия в Марлезонском балете, а развлекались по-своему — пили шампанское и были уже порядком навеселе.
— О, Мария-Анна! — увидев меня в дверях, радостно воскликнул Пьер. — Куда же ты пропала?
Он быстро пересек гостиную и, ухватив меня за руку, чуть ли не силой потащил к их развеселой компании.
— Познакомься, дорогая, — Пьер указал на Мориса Кюнде. — Мой кузен и хозяин замка достопочтенный Морис. До сих пор как-то не было случая вас познакомить, но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. А это Мария-Анна, известная художница и декоратор из России. — Пьер был уже прилично подшофе и готов был наградить меня любыми званиями.
Кюнде по-офицерски лихо щелкнул каблуками и с удовольствием приложился к моей руке.
— Очень рад, — сказал он, — очень рад. Хотите шампанского?
Я хотела возразить насчет известной художницы и уж тем более насчет декоратора и отрицательно замотала головой.
— Ты отказываешься выпить с хозяином дома? — шепнула мне в затылок Ленка. — Это моветон, моя дорогая. Недопустимая вещь.
— Да? — я с испугом оглянулась на подругу. — Я — нет.
— Что нет?
— Я не отказываюсь... Я выпью... с удовольствием.
Пьер взял с подноса бокал шампанского и протянул его мне.
— Такого шампанского, Мария-Анна, ты никогда еще не пила, уверяю тебя. Ты только попробуй, какой букет!
Он взял с подноса еще один бокал и, приподняв его перед моими глазами, потребовал, чтобы я оценила, какие там бегают необыкновенные пузырьки.
— Ты только посмотри, какая красота! — воскликнул он.
Пузырьки в бокале бегали самые что ни на есть обыкновенные, и я бы даже сказала, что, на мой взгляд, их было несколько маловато. Но, говорят, что настоящее шампанское и не должно пениться, как шампунь. В настоящем шампанском пена — это не главное. Там главное — вкус.
Я оценила всю красоту и необыкновенность пузырьков Морисова шампанского и по приказу Пьера послушно сделала два глотка.
В общем-то ничего особенного. Шампанское, как шампанское, и даже на мой вкус несколько кисловатое. Хотя я, конечно же, знаю, что настоящее шампанское и должно быть сухим, то есть без всяких там ликерных добавок. Но я по своей серости все-таки предпочитаю сладкие напитки.
— Восхитительно! — вдохновенно произнесла я и сделала еще один глоток. — Действительно, ничего подобного я раньше не пила.
Морис Кюнде самодовольно ухмыльнулся. Ему было приятно, что он смог удивить гостью из России. И желая продолжить этот процесс, он предложил пройти в его кабинет и попробовать какой-то совершенно эксклюзивный коньяк.
— Такой коньяк вообще мало кто пробовал, — заявил он. — Одна бутылка на аукционе стоила...
Вспомнив, что при дамах неловко говорить о деньгах, Морис запнулся и, сделав жест «следовать за ним», повел нас в глубь коридоров, подальше от шумной толпы. И правильно сделал, потому что эксклюзивные напитки надо пить за закрытыми дверями. Эксклюзивных напитков на всех не напасешься.
Мы прошли через анфиладу проходных комнат, которые до сих пор еще не были толком обставлены и выглядели полупустыми, и вошли в сокрытый от глаз остальных гостей кабинет хозяина.
Здесь, помимо огромного резного письменного стола с таким же огромным резным креслом, стояли еще два дивана, несколько мягких кожаных кресел и множество маленьких круглых столиков. В камине, несмотря на теплую погоду, пылал разведенный кем-то огонь, и в комнате было довольно жарко.
— Прошу вас, располагайтесь, — Морис указал на стоявшие друг против друга диваны. — Сейчас я угощу вас божественным нектаром.
Может, конечно, он и не нектар вовсе имел в виду, говоря о коньяке, — все-таки французский я знаю не очень хорошо, — но суть тем не менее сводилась к следующему: сейчас нам дадут выпить что-то сверхъестественное, и к этому моменту надо успеть сделать соответствующее лицо.
А поскольку в коньяках я разбираюсь еще хуже, чем в шампанском, то для того, чтобы не опростоволоситься и своевременно выразить свой восторг, я украдкой посматривала на Пьера и на Ленку. Что они будут говорить, то и я им буду подпевать.
А Морис уже разливал по пузатым коньячным рюмкам свой эксклюзивный коньяк.
— Пьер, оставь ты в покое свое шампанское, — сказал он кузену. — Такой коньяк нельзя ни с чем смешивать.
Пьер, будучи и без того уже достаточно пьяненьким, приканчивал прихваченную им из бара бутылку шампанского и, похоже, собирался сегодня напиться всерьез. Потому что, если он и дальше будет продолжать пить в таком же темпе, то ничем хорошим это явно не закончится.
И чего это он сегодня так разошелся? То ли он вообще по жизни выпить не дурак, то ли разговор о наследстве на него так подействовал? Их же с Ленкой Морис приглашал сегодня к себе для разговора о наследстве. Вот только не понятно, чем этот разговор закончился и с чего Пьер, собственно, пьет, с радости или с горя?
