– Мы закончили, – сказал доктор Хирш. – Эта процедура должна дать мгновенный и стойкий эффект.
Энджи пыталась найти в своем сознании какие-нибудь признаки того, что… что Потаскуха еще там. Ей вдруг стало невероятно стыдно. Как она могла так плохо относиться к этой одинокой девочке с изломанной душой? Она обыскивала свое сознание, чтобы найти хотя бы намек на то, что Маленькая женушка все еще там.
Однако она безвозвратно исчезла.
Как только Энджи приехала домой, она сразу бросилась к своему столу и открыла нижний ящик. Под пачкой старых театральных программок она нашла свой дневник и открыла его на той странице, где Маленькой женушкой была сделана последняя запись, датированная пятницей. Именно в этот день Энджи подписала ей смертный приговор. Энджи почувствовала, как у нее засосало под ложечкой. Да, именно смертный приговор. Нужно смотреть правде в глаза. Ведь во всех своих бедах и несчастьях, приключившихся в последнее время, Энджи винила Маленькую женушку, которая была не только частью ее самой, но и отдельной личностью со своими желаниями и нуждами, со своим прошлым и настоящим. Но без будущего.
Энджи почувствовала, что спазм сжимает горло. Ей было больно. Она подумала, что нужно сжечь дневник, не читая его. Что может сказать ей осужденный на смерть человек посредством единственного доступного ему способа общения?
Она покрутила на пальце серебряное кольцо Маленькой женушки. Она могла бы снять его и уже собралась сделать это, но что-то заставило ее передумать. Может быть, чувство вины.
Дневник притягивал ее к себе. Она должна была сделать это для того, чтобы заставить себя жить дальше, и она начала читать.
