Она заказала столик в романтическом ресторане (от конторы Купера на такси несколько минут) и номер в роскошном отеле неподалеку. На всю ночь они, конечно, не останутся – она никогда не оставляет Трея на ночь, но час-другой проведут. А больше ей и не нужно. Вот только деньги… Джульетта немного нервничала по поводу расходов: на все про все, включая массажи-макияжи и дополнительную оплату Хизер, ушло больше тысячи долларов. С другой стороны, это дешевле стоимости консультации у семейного психолога или развода, если уж на то пошло. К тому же бережливость что-то значила только для нее. Купер обожал тратить деньги – в конце концов, как он не уставал повторять, это его деньги.
Свернув на Западный Бродвей, она в толпе прохожих вдруг заметила знакомое лицо. Ник? Сердце подпрыгнуло. Нет, обозналась… Вчера вечером она была с ним груба. Но ей было так неловко рядом с ними обоими, с Дейдрой и Ником. У нее с Ником ничего такого, да и у Дейдры тоже. И все равно Джульетте не хотелось, чтобы Дейдра, Купер и вообще кто-нибудь знал об их с Ником телефонных разговорах.
А Ник звонил ей почти каждый день. Правда, они придерживались совершенно невинных тем: жизнь в Европе и в Америке, воспитание детей, книги, искусство. Ник старался просветить ее в смысле музыки (она, бывало, разучивала вместе с отцом длинные куски из Шекспира, но у них никогда не было радио – ни дома, ни даже в машине), а Джульетта рассказывала о курсах, на которые надеялась когда-нибудь пойти.
Она торопливо шла по широкому тротуару. До чего все-таки неудобны эти высокие каблуки, совсем от них отвыкла. Нет, конечно, считать абсолютно невинным то, что происходит между ней и Ником, все же нельзя. Это ясно. Она обнаружила, что думает о Нике ночью, засыпая рядом с Купером, что ей не терпится рассказать ему, и только ему, о каждой мелочи, происходящей в ее жизни.
Все так. Но накрасилась ты для Купера, напомнила она себе. И для Купера распустила волосы. Для Купера нацепила дорогой итальянский лифчик из белых кружев и трусики-танго; для Купера – шикарный ужин, секс в номере отеля, весь долгий вечер вдали от ее ребенка. То есть
Купер уже ждал ее в ресторане. Вскочил на встречу, едва не опрокинув стул.
А он что-то нервничает. С чего бы это? Нервозность вовсе не в его стиле. Хотя и устраивать ужин в городе только для них двоих – а она еще даже не раскрыла второй сюрприз: заказанный в отеле номер – для Джульетты тоже не самое обыкновенное дело. Боже правый! Он решил, что она собирается просить развод!
Джульетта потянулась к мужу и старатель но, с чувством поцеловала в губы. От неожиданности Купер даже не сразу ответил. Она взяла его руку и не выпускала, пока они не сели за стол.
– Знаешь, ты прав, – сказала она.
– В чем?
– Мне надо больше уделять внимания тебе. Нашим отношениям.
Все должно быть по правде, предупреждал Ник. Она должна искренне, с открытой душой сделать шаг навстречу Куперу. И спрашивал: готова ли она к этому? На самом ли деле хочет не только второго ребенка, но и наладить их брак?
Нику она ответила «да». Она вышла замуж за Купера на всю жизнь и намерена всю себя посвятить их отношениям.
– Что ж, – Купер с серьезным видом кивнул, – рад это слышать.
– Что скажешь? – Джульетта откинула с лица волосы.
Купер давно бился за то, чтобы она закрашивала седину, носила платья, подчеркивающие фигуру, выставляла напоказ свою красоту. А почему бы и нет? Когда он с ней познакомился, когда женился, она не стеснялась отлично выглядеть: носила узенькие платьица (модельер, у которого она работала, шил их специально для ее стройной фигурки), губы красила ярче некуда, а волосы у нее тогда были еще длиннее, чем сейчас. Друзья дразнили ее Белоснежкой.
– Потрясающе выглядишь! Как это тебе удалось?
Джульетта чуть заметно улыбнулась:
– Да так… Давай выпьем и сделаем заказ.
Джульетта заранее решила, что не будет говорить ни о Трее (по крайней мере, сегодня вечером), ни о втором ребенке (по крайней мере, в ресторане). Тема школы, разумеется, тоже под запретом. Куперу совершенно неинтересно то, о чем еще она могла бы поговорить – художественные выставки и ее друзья. А она абсолютно беспомощна во всем, что касается финансов и рынков, тенниса и гольфа.
О чем же они вообще разговаривали? Правильно. О самом Купере.
Джульетта быстро вспомнила, как это бывало прежде. За ужином ей пришлось внимать бесконечным разглагольствованиям Купера о том, как он держался на вчерашнем собрании, что он заявил начальнику Лондонского отделения, что прочитал в утреннем выпуске «Джорнал». С какой легкостью он свернул на накатанную колею. Ее передернуло от его нетерпеливой жажды вывалить все, что накопилось с тех пор, как между ними пробежал холодок после злополучного разговора о ребенке. И не то чтобы с годами он стал более скучным – скорее самой Джульетте стало более скучно.
Разве это справедливо? Она изменилась, а он все тот же. Но она станет прежней – ради этого все ее хлопоты.
