Упоминание милиции придало Поршню силы. Он сел и просительно протянул перед собой руки. На подобии ребенка, который просится на колени к мамаше. Федоров помог ему подняться, но итти на своих двоих Засядько был не в силах. Обвис на руках спасителя, сполз на асфальт. На этот раз потерял сознание.
К месту происшествия подкатили сразу две гаишных машины. Рядом с ними притормозил микроавтобус "скорой помощи".
- Жив? - подбежал плотный капитан. - Кто вы - свидетель или родственник?
- Родственник, - не думая о глупости, которая втягивает его в неприятную историю, пробурчал Федоров. Более уверенно повторил. Родственник! Вместе шли...
- Черт бы вас подрал! Сложно, видите ли, в подземный переход спуститься, суют глупые головы под колеса!... Давай, помоги погрузить родственника в "скорую" и езжай с ним в больницу. Да не роняй слюни, мужик, может выкарабкается.
Пришлось "грузить" тяжелое тело на носилки, вместе с санитаром заталкивать в салон. Машинально, не думая о непонятных своих поступках, Михаил влез в машину, прижался к стене у выхода, возле разбросанных толстых ног пострадавшего. Заранее распланированная вторая половина дня рухнула. И ради кого - неизвестного мужика, попавшего по собственной глупости под машину?
Иначе, как умственным расстройством таких поступков не назовешь!
Недовольно ворча, доктор принялся бегло осматривать пострадавшего: щупал пульс, задрав веко, вглядывался в зрачок, тискал руки и ноги.
- Ничего страшного. До больницы довезем, а там врачи осмотрят более подробно.
На перекрестке врач пересел к водителю, оставив больного на попечении "родственника" и санитара. Санитар немедленно задремал. Федоров пересел ближе к голове мужика, оглядел жирную, туповатую его физиономию. Обычный работяга, возможно - безработный, которого Михаил никогда раньше не встречал.
Поршень заворочался, открыл глаза, оглядел салон.
- Где это я?
- Очухался, мужик? Отлично. Ничего страшного не произошло поцеловался с иномаркой. Сейчас доставим тебя в больничку, врачи осмотрят, подремонтируют...
Пострадавший принялся шарить рукой за поясом брюк под рубашкой.
Федоров склонился к его лицу.
- Не волнуйся, друг, "пушку" я забрал. Оклемаешься - возвращу...
- Ты?... Пушку?...
В глазах Засядько - недоумение и ужас. Нашел бы врач оружие - немедля сдал бы больного ментам, а там - пошла бы раскрутка: тюремный лазарет, следствие. Докопались бы сыскари до прошлых полузабытых "подвигов", за которые он уже отсидел свое на зоне, принялись бы искать новые, скрытые.
И кто спас киллера от многолетней отсидки за решеткой? Человек, которого Засядько подрядился замочить, даже аванс получил от посланца заказчика! Как же теперь поднимется рука, как же сдвинется с места занемевший на курке палец?
- Спасибо, дружан, за мной не заржавеет, - тихо прошептал Поршень.
Закрыл глаза и стал лихорадочно придумывать причину, которую он выставит жене и Свистуну, когда придется возвращать аванс. Не возвратить залететь за беспредел, исход которого ясен - пика в бок или пуля в лоб. А возвращать нечего, деньги, попадающие в жадные руки Тамары, исчезают с такой скоростью, что не проследить. Продать обстановку, вещи - много ли выручишь за это барахло?
Придется уговаривать Свистуна - пусть поручит замочить кого-нибудь другого, даже политика либо бизнесмена высокого ранга. Засядько согласен на любую замену, иного выхода просто не существует... * * *
Свистун, не подозревая неожиданного поворота в четко очерченной схеме ликвидации красулинского хахаля, торопился в лесную резиденцию. Все складывалось на редкость гладко и удачно. Сейчас доложит Жетону о выполнении его поручения и двинет в Клин к Вике.
Сомнения не грызли душу парня. Конечно, он сожалел об убийстве охранника, его кореша в жетоновской банде, но такова уж мужская игра одного поднимает, второго вгоняет в землю. Как кому повезет. Выхода не было - бдительный боевик, до поноса боящийся грозного босса, ни за что не согласился бы отпустить Вику. Просто оглушить - нажить еще одного врага.
Да и что перед спасением Вики жизнь тупоголового шестерки Жетона?
Свистун ехал быстро, но осторожно. На оживленных, несмотря на ночную пору, магистралях плелся по средней полосе вслед за каким-нибудь пенсионным "запорожцем", подобострастно улыбался гаишникам, послушно останавливался перед запрещающим светом светофора. Зато на проселочных дорогах лихачил, гнал бедную "оку" по колдобинам и рытвинам.
К воротам жетоновской усадьбы сразу не под"ехал - остановился под прикрытием кустов и внимательно огляделся. Ничего подозрительного, обычная мирная обстановка. Во дворе не валяются трупы, в окнах погашен свет, не слышно криков, гневной матерщины.
Неужели Жетон так быстро смирился с исчезновением пленницы? Не похоже на взрывчатого босса, способного за меньшее прегрешение шестерок если и не пристрелить их, то, во всяком случае, расквасить в кровь физиономии. И вдруг - тихо и спокойно.
