Нет, вы не подумайте, в здешнем перинатальном центре не только оборудование, здесь и порядки современные. Лежу я в отдельной палате со всеми удобствами, и детки здесь с мамами лежат, и посетителей пускают. Но! В роддоме карантин по гриппу, а оставлять меня наедине с детьми через сутки после родов не гуманно.
Дочка трудолюбиво сосала и смотрела на меня синими сердитыми глазами.
— Роднуля моя, — засюсюкала я. — Козюлечка любимая.
Козюлька наелась и гоняла грудь вхолостую. Отняла и поставила столбиком, срыгнуть. Она быстренько справилась и приготовилась орать.
— Погоди! — выдвинула я встречное предложение. — На.
Надо же, пустышку взяла с первого раза. Ой, чудеса!
Так, а теперь кто? «Серебро, мальчик, 2580/48, 8.01.**, 23 час. 55 мин.». Средненький, улыба моя. Точно, улыбается! А говорят, совсем маленькие дети не умеют. Поцеловала в красную мягкую щечку, в крохотный кулачок, заворковала. Ест он быстро и начинает возиться, выпутываясь из пеленки, не любит тесноты.
Старший мой, серьезный мужичок. Поправила бирку, покачала головой. Неужели и это мое?! «Серебро, мальчик, 2820/50, 08.01**, 23 час. 45 мин.» Ест, вздохнет и опять ест. Основательный. Как это..? Степенный, вот.
— Люда, да что ты ревешь? — воззрилась на меня Надежда Петровна. — Грудь болит?
— Нееет, — с подвываниями ответствовала я. — Это я от счастья-аааааа!
Нас выписали на десятый день, Катерина Юрьевна аккурат в это утро собралась рожать. Она в соседней палате лежит, ходила ко мне на мастер-классы, я-то теперь опытная. Вообще, меня раньше хотели выгнать, но я упросила, что бы с детьми. Забирали торжественно, на трех машинах. Что вы, кавалькада, цыганская свадьба. Света с Максом тоже прикатили, вернее, прилетели, а на выписку у Русановых машину одолжили. Детей везли в переносках на заднем сиденье, я на переднем, за рулем папа. На второй машине свекры с мамой, на третьей Золотаревы. Что вы улыбаетесь? Обыкновенная фамилия. Нет, мы с сестрой не специально, мы мужей не за фамилию выбирали. Ладно, смейтесь, смейтесь…
Наконец-то дома! Тихо, снежок, солнышко. Постояла на крыльце, подышала, даже голова с непривычки закружилась. Внутри уже суетились, слышно, как мама командует: «Руки! Руки мыть всем, потом детей трогать!» Повесила в шкаф шубу, присела снять сапоги. Из-под обувной полки высунулись два черных носа, понюхали.
— Вы что тут делаете, разбойники? И где третий?
— Кисю дай! — сказал за спиной требовательный голос. — Дай, казала!
Носы немедленно спрятались.
— А где ты киску видишь? — обняла я Милу-младшую.
— Воть! — пальчик ткнул куда-то в потолок. Я посмотрела. На верхней полке между шапок сидел котенок. Морда у Сушки выражала обреченность.
— Я не достану, Мил. Видишь, у меня ручки не дотягиваются?
— Папа! Хочу кисю! — племяшка вывернулась у меня из рук и убежала за помощью.
— Прячься лучше, — посоветовала я коту. — Папа Макс дочку всяко больше тебя любит.
— Милка, где застряла? — выглянул папа. — Пойдем, посмотришь, что мы тут вам сделали-то!
Как я их люблю! Они купили две или три даже приставные кроватки и собрали из них одну большую, дети в них не вдоль, а поперек лежат. Первоначальная конструкция не предполагала, а они умудрились такой девайс смастрячить! Она качается! Мягко ходит влево-вправо по направляющим, лежи себе, качай.
— Спасибо! — обняла отцов по очереди, поцеловала. Вадим Олегович смущенно крякнул, папа чмокнул в ответ. — Здорово!
— И столик вот тебе, — гордо продемонстрировал папа. — С бортиками, не укатятся. А в кухне манежик. Имей в виду, там пол дополнительно теплый!
— Погоди ты, — уняла его мама. — Дай отдохнуть девчонке, помыться. Ей кормить скоро, пеленки менять.
— Ну что, сват, по маленькой? — покладисто согласился папа. — Макс, ты где там?
— Начинается, — заворчала мама, выходя вслед за отцом из спальни.
Закрыла дверь, села на кровать. Стопка детей аккуратно лежала на правом боку. Взяла со столика планшет, набрала.
— Игорь, — задохнулась. — Мы дома. Смотри.
— Прости меня!
От неожиданности выронила планшет, подобрала мужа вверх ногами.
— За что?!
— Такой день, а ты одна. И всю беременность…
В доме куча народу, но я поняла его.
— Игорь, что за ерунда! Нет, ты не подумай, мне без тебя плохо, очень, я утром поплакала даже, так надеялась, что тебя отпустят, хоть и знала, знала, что не будут медики рисковать. Но ты ведь не сам, я имею в виду, ты же не бросил нас, — сбивчиво говорила я. — Я так горжусь тобой! И ты скоро будешь дома. И пусть только попробуют тебе отпуск не дать!
— Не плачь, Мила. Я…
Тут где-то у него за стенкой раздался рев.
— Что у вас там? — вздрогнула я. — Хоккей, что ли?
Видно было, как Игорь отвернулся и прислушался.
— Нет, это Артема поздравляют. Катя смс-ку прислала.
У меня тоже зажужжало, на экране всплыло сообщение: «Родили невест вашим Серебрятам».
