Крестовый поход, первый звоночек европейского империализма, на полвека заново открыл Левант для паломников-христиан. В пути их поджидали такие опасности, что в Иерусалиме были основаны два новых рыцарских ордена – госпитальеры и тамплиеры. Первые должны были заботиться о здоровье и благополучии паломников, вторые, расквартированные там, где некогда стоял храм Соломона, представляли собой военную организацию, призванную защищать пилигримов по дороге с побережья. Вскоре госпитальеры и тамплиеры стали получать финансирование от Римской церкви – по сути, как монахи в миру. Они обзавелись богатыми покровителями и чарующим флером таинственности. Оба ордена устояли после изгнания крестоносцев из Святого города. Тамплиеры так разбогатели, что французское правительство в XIV в. конфисковало все их имущество, а госпитальеры (позже Мальтийский орден) существуют до сих пор: сегодня они курируют «Скорую помощь святого Иоанна».
Папство сумело инициировать крестовый поход, но не смогло удержать его завоеваний. В 1144 г. сельджуки захватили первую из основанных крестоносцами колоний – Эдессу, да и остальные не чувствовали себя в безопасности. На следующий год папа Евгений III объявил Второй крестовый поход, в качестве поощрения пообещав его участникам «великолепную сделку»: полное отпущение грехов в загробной жизни. Вдохновлял христиан на это предприятие смутьян-цистерцианец Бернард Клервоский, который, говорят, был таким умелым вербовщиком, что, куда бы он ни явился, после него «на каждые семь женщин едва ли можно было отыскать хоть одного мужчину». Короли Франции и Германии обещали отправиться на Восток во главе собственных армий. На всякий случай крестовые походы объявили и против язычников-славян, и против испанских мусульман-сарацин (мавров).
Второй крестовый поход начался в 1147 г. и закончился полным провалом. Добравшись до Леванта, крестоносцы обнаружили, что христианскому Иерусалиму ничего не угрожает, и попытались взять Дамаск, но потерпели неудачу. После череды поражений от турок, они передрались между собой и вернулись домой. Иберийский крестовый поход оказался продуктивнее. Примерно половина полуострова – Леон, Арагон и Кастилия – вернулись в христианство в ходе так называемой Реконкисты (Отвоевания). В то же время юг полуострова, где правили халифы, процветал, а тамошние мусульмане, евреи и христиане жили в мире. Английские рыцари по пути в Средиземноморье в 1147 г. высадились в Опорто и договорились помочь королю Португалии Афонсу отвоевать Лиссабон – победа, которую приветствовали как единственный успех Второго крестового похода.
Пять лет спустя восемнадцатилетний герцог Анжуйский по имени Генрих Плантагенет, сын и наследник Матильды Английской, приехал в Париж, чтобы принести ленную присягу королю Франции. Он был рыжеволосым, коренастым, пышущим мужской силой юношей с пронзительным взглядом. Генрих моментально вскружил голову тридцатилетней королеве Алиеноре Аквитанской, которая правила большей частью Юго-Западной Франции и водила собственную армию во Второй крестовый поход. Ее брак с Людовиком VII Французским, которого она пренебрежительно называла «не монархом, а монахом», был аннулирован. Через два месяца разразился скандал, взбудораживший всю Европу: Алиенора стала женой Генриха, который взошел на английский престол как Генрих II Плантагенет (1154–1189). Совместно они владели не только Англией: во Франции им принадлежало больше земли, чем Людовику. Пара контролировала империю, раскинувшуюся от Чевиотских холмов до Пиренеев.
В 1164 г. Генрих возобновил борьбу за инвеституру, опубликовав свои Кларендонские конституции и утвердив свою власть над английской церковью. Тем самым он обострил тлеющий конфликт с Томасом Бекетом, своим бывшим другом, а ныне архиепископом Кентерберийским. Бекет, вторя папе Григорию VII, угрожал отлучить короля от церкви за то, что тот раздавал должности за спиной Бекета и без его одобрения назначил своего преемника. К 1170 г. отношения их настолько ухудшились, что Генрих, сидя за обеденным столом во Франции, произнес слова, которые переводят по-разному, но смысл их сводится к одному: «Неужели никто не избавит меня от этого назойливого попа?» Четыре рыцаря отправились в Англию, отыскали Бекета и прикончили его в кафедральном соборе Кентербери.
Ужас совершённого и не в последнюю очередь осквернение святого места шокировал Европу, и Плантагенету не удалось уйти от ответственности. Подобно Генриху IV в Каноссе, ему пришлось подвергнуться унизительной епитимье. Он осыпал церковь привилегиями и инициировал безудержную реконструкцию и обновление церквей и монастырей. Паломники со всей Европы съезжались к чудотворной усыпальнице Бекета в Кентербери, а Кентерберийский собор расширили и перестроили в новом французском готическом стиле. Культ Бекета просуществовал до английской Реформации.
