Краткая история всего полностью

К. У.: Все зависит от того, что вы подразумеваете под «духовным». Если вы имеете в виду «трансперсональное», то нет, я не думаю, что эти книги особенно трансперсональны. Между прочим, мне данные книги нравятся, но в них очень мало того, что можно было бы отнести к подлинно трансперсональному или духовному опыту. В этих книгах предлагается замечательное описание всех «архетипических» богов и богинь, которые коллективно наследуются мужчинами и женщинами, — от стабильности и терпения Гестии до сексуальности и чувственности Афродиты и силы и независимости Артемиды. Однако эти боги и богини не являются надличностными, или трансперсональными, формами сознавания или же подлинными озарениями мистическим светом, — они суть простое собрание типовых и каждодневных «я»-образов и «я»-ролей, доступных мужчинам и женщинам. Они просто являются «я»-концепциями (веха 3) и «я»-ролями (веха 4), которые представляют собой общие и типовые потенциалы, доступные мужчинам и женщинам фактически повсюду.

И подобные мифические роли в данном смысле очень полезны: быть может, если вы женщина, вы не осознаёте своей собственной способности к силе и независимости. Быть может, вам нужно установить лучший контакт со своей внутренней Артемидой. Путем прочтения различных мифов и историй об Артемиде вы можете с большей легкостью соприкоснуться с этим архетипическим уровнем в своей психике, тем самым вызвав в себе к жизни этот потенциал. И это чудесно!

Но это не имеет отношения к трансперсональной сфере. Это просто мифико-членская роль, маска, разновидность эго-отношений. Она не надэгоична. Коллективно-типовое не является трансперсональным, или надличностным. Часть духовной беспомощности нашей страны состоит в том, что нечто столь прозаичное, как воссоединение с сильным эго Артемиды, дремлющим в вас, подается под видом трансперсонального или духовного опыта. Это на самом деле весьма грустно.

В.: Что ж, есть ли какие-то юнгианские архетипы, которые надличностны и надрациональны?

К. У.: Большинство юнгианских архетипов — мифических архетипов — являются доличностными или по меньшей мере дорациональными (магическими и мифическими). Некоторые юнгианские архетипы являются личностными (эго, маска), а также некоторые размыто надличностны (мудрый старец, Самость, мандала). Но эти «надличностные» архетипы — довольно беспомощные подобия того, что в действительности, как нам известно, встречается в трансперсональных сферах.

Возьмите, к примеру, восемнадцать стадий действительного трансперсонального развития, описываемых махамудрой — одной из традиций тибетского буддизма. В данном случае мы встречаем необычайно детализированные описания стадий эволюции к более высокому и трансперсональному сознаванию. И ни одна из этих стадий не проявляется в классических мифах мира. В Зевсе, Гекторе или Красной Шапочке этих стадий не обнаружишь.

Причина заключается в том, что данные восемнадцать стадий созерцательного развертывания в действительности описывают крайне редкие, нетиповые, необычные, трансперсональные формы развития через психическую, тонкую и причинную сферы. Они не описывают типовых, повсеместных и каждодневных переживаний (и не произрастают из них), а посему их нельзя обнаружить в архаических, магических и мифических структурах, и, как следствие, они не проявляются в типичных мифологиях мира. Гера, Деметра, Златовласка, Артемида, Персефона, а также Гензель и Гретель никогда не пытались пройти через эти стадии! Вот почему редко когда можно обнаружить описания этих стадий в трудах Роберта Блая, Джеймса Хиллмана, Эдварда Эдингера, Марии-Луизы фон Франц, Уолтера Одажника или любого из великих теоретиков-юнгианцев.

В.: Это вызвало большую путаницу в исследованиях религий, поскольку в течение длительного времени парадигма Юнга была единственной опцией. Если вы интересовались и психологией, и духовностью, то вы были юнгианцем.

К. У.: Совершенно верно. Юнгианские мифические архетипы достаточно реальны и очень важны, как я уже отметил. Но Юнг неоднократно терпел неудачу, когда было необходимо тщательно дифференцировать архетипы на доличностные, личностные и надличностные компоненты, и поскольку и те, и другие, и третьи коллективно наследовались, то имелось постоянное смешивание коллективного (и «архетипического») с надличностным, трансперсональным, духовным и мистическим.

В результате чего сознание просто разделялось на две большие сферы: личную и коллективную. Именно из этого возникает тенденция брать все коллективное и называть это духовным, мистическим, надличностным и трансперсональным, тогда как значительная часть данных феноменов является доличностной, дорациональной, доконвенциональной и даже регрессивной.