Так что вы нередко будете испытывать некий инициирующий вкус и указание на это недвойственное состояние, и так постоянно имеющее место. Как я уже говорил, считаю, что именно это Джеймс и совершил с Расселом в некоем ограниченном смысле. Пристально вглядитесь в непосредственное сознавание, и вы увидите, что субъект и объект в действительности одно, — они уже одно, и вам просто нужно это узнать. Вам нет нужды придумывать специальное состояние, в котором вы могли бы это увидеть. Один вкус уже и есть природа любого состояния, так что в принципе подходит любое сознательное состояние.
В.: Оно просто вам указывается.
К. У.: Да. Видели ли вы такие задачки, публикуемые в газетах, что-то вроде: «На картинке с океаном изображены пятнадцать президентов Соединенных Штатов. Можете ли вы их всех обнаружить?»
В.: Юморист отец Гвидо Сардуччи в своем арсенале имеет шутку на эту тему: «Найдите пап римских в пицце»[44].
К. У.: Эй, мы тут можем вляпаться в неприятности! Давайте лучше остановимся на президентах, которые привыкли к постоянным насмешкам в свой адрес.
Смысл же таких задачек состоит в том, что вы смотрите на все лица. У вас в сознании уже есть все, что требуется. Вы смотрите на ответ — прямо на лица президентов, — но не узнаёте их. Кто-то подходит к вам и указывает на них всех, и вы бьете себя по лбу и говорите: «Ну конечно же, я же прямо на это и смотрел».
То же самое и с недвойственной природой Одного вкуса. Вы смотрите прямо на нее, прямо сейчас. Все элементы недвойственной природы всецело присутствуют в вашем сознавании прямо в настоящее мгновение. Все. Не значительная ее часть, а абсолютно вся природа недвойственности прямо сейчас присутствует в вашем сознавании. Вы просто ее не распознаёте. Так что к вам подходит кто-то другой и просто указывает на нее, и вы бьете себя по лбу: «Ну конечно же! Я же на нее все время смотрел».
В.: И это происходит в процессе обучения практике?
К. У.: Да. Иногда прямо в самом начале, иногда чуть погодя, но подобная передача играет ключевую роль.
Однако центральная идея, которую мы обсуждаем, состоит в том, что поскольку эта недвойственная основа является природой или таковостью всех состояний — ведь эта Пустота едина со всеми возникающими Формами, — то мир Формы продолжит возникать, и вы продолжите свои отношения с Формой. Вы не попытаетесь из нее выбраться, укрыться от нее, подавить ее. Вы будете в нее полностью погружаться.
И поскольку Формы продолжают возникать, то вы
Поэтому вы можете испытать определенный прорыв в виде переживаний просветления (например, сатори), но они есть лишь начало бесконечного процесса скольжения по все новым Формам, по мере того как они непрерывно возникают. Стало быть, в этом смысле, в недвойственном, вы никогда не достигнете «полного» просветления — по крайней мере, в той же степени, в какой вы никогда не можете сказать, что вы «полностью образованны». Это бессмысленное утверждение.
В.: Некоторые недвойственные традиции, в особенности тантра, бывают довольно дикими.
К. У.: Да, некоторые из них бывают довольно дикими. Они не боятся сансары, а постоянно по ней скользят. Они не избегают оскверненных состояний, а входят в них с энтузиазмом, играют с ними, преувеличивают их, и им всецело наплевать, высшие ли они или низшие, ибо есть лишь Бог.
Другими словами, все переживания имеют все тот же Один вкус. Ни одно отдельно взятое переживание не находится ближе или дальше от Одного вкуса. Нельзя соорудить путь, который приблизит вас к Богу, ибо есть лишь Бог, — такова радикальная тайна недвойственных школ.
В то же время все это происходит в рамках очень серьезных этических оснований, так что вам не позволяется просто играть в «бродяг Дхармы»[45] и называть это недвойственностью. На самом деле в большинстве традиций вам нужно овладеть первыми тремя стадиями трансперсонального развития (психической, тонкой и причинной), прежде чем вам хотя бы разрешат говорить о четвертом, или недвойственном, состоянии. «Безумная мудрость» разворачивается в очень жестких этических рамках.
