Помимо петель и струн, сейчас существуют и другие идеи и разработки. Ален Кон, что особенно интересно, создал иное потенциальное математическое описание физического пространства, «некоммутативную геометрию». Она сильно зависит от структуры сил, действующих на элементарные частицы (стандартной модели). Кон отчасти пошел по пути Эйнштейна, когда тот открыл специальную относительность, вдохновляясь теорией электромагнитной силы у Максвелла. Я изучал идеи Алена, даже опубликовал на этот счет несколько незначительных статей и не буду удивлен, если некоммутативная геометрия станет тем или иным образом частью того синтеза, который мы ищем.
Другой чрезвычайно интересный взгляд на квантовую гравитацию был предложен Роджером Пенроузом, изобретателем сетей спина. В 2007 году на французском языке вышла научно-популярная книга Пенроуза «К открытию законов Вселенной». Немного тяжеловесная, она рисует огромную и волнующую картину всего того, что мы знаем о мире.
Отношения между научным миром струн и научным миром петель были иногда весьма бурными, и нередко слышались преувеличенные обвинения («Они ничего не понимают!», «Их расчеты просто неверные!», «В их работах полно ошибок!»). Все это происходило в том числе (или прежде всего) в комитетах ученых, где занимаются распределением финансирования и должностей среди молодых исследователей. Но такая сумятица неизбежна в области, находящейся в авангарде всех исследований, и случается так, что острые споры разворачиваются, иногда доходя до абсурда, между людьми, которые посвятили годы своей научной страсти, следуя предопределенным путем. Полемика необходима для плодотворности познания и его продвижения вперед.
Впрочем, важно помнить, что все эти теории остаются умозрительными и могут оказаться совершенно неверными. Я имею в виду не только то, что они могут быть заменены в будущем более продуктивной теорией, как случалось в прошлом, но и то, что все изначальные предсказания могут оказаться опровергнутыми экспериментально. Все дело в разнице между приблизительным результатом и ошибкой – и мы пока не знаем, что собой представляют наши теории. Природа не имеет отношения к нашим эстетическим суждениям. История теоретической физики знает много вспышек энтузиазма по поводу «очень красивых» теорий, которые обернулись провалом. Единственный судья здесь – опыт, и на данный момент еще нет экспериментальных данных, которые хотя бы косвенно говорили в пользу той или иной из конкурирующих теорий, стремящихся занять место стандартной модели физики частиц и общей теории относительности. И наоборот, все предсказания, выдвинутые этими конкурирующими теориями (такие как распад протона, наличие суперсимметричных и других причудливых частиц, поправки в силу тяготения на короткой дистанции…) были опровергнуты опытом. Если сравнить их поражения с огромным экспериментальным успехом квантовой механики, стандартной модели частиц и общей теории относительности, есть причина быть благоразумнее.
Это одна из наибольших сложностей в работе исследователя: он колеблется между желанием сформулировать новую теорию, чувством, что находится на грани открытия нового механизма всего мироздания, с одной стороны, и риском всю жизнь работать над теориями, которые в итоге окажутся ложными, – с другой. Еще хуже то, что он, возможно, обречен умереть, так и не узнав, верные они или ложные.
По моему мнению, надо проводить четкую грань между тем, что мы знаем, и тем, о чем мы только догадываемся. То, что мы знаем на сегодняшний день о физическом мироустройстве, сводится к пригоршне устоявшихся фундаментальных теорий, которые прекрасно работают в своей области. Граница, иногда смутная, между устоявшимися и умозрительными теориями постоянно смещается, но тем не менее остается сущностно необходимой.
