Кажется, это стало выходом. Во всяком случае, когда Рублев снова поднял голову, он выглядел не таким сломленным. Встал, прошел к раковине, отвернул холодный кран, набрал в пригоршню ледяной влаги и стал умываться. Раз, другой, третий — лицо свело. Зато появилась способность трезво мыслить…
Комбат поспешно вышел из кухни в зал. Эта записка была все-таки слишком серьезным препятствием для того, чтобы действовать.
Рука сама по себе потянулась к пульту и включила телевизор. Звук тут же был убавлен почти до минимума, чтобы не мешать. Прикрыв глаза, Борис откинул голову на спинку кресла и попытался анализировать ситуацию.
Кто же ты такой, Юрий Павлович Романов? Какого черта ты вылез в этом городе? Это ведь не случайность — то, что тебе понадобилась именно семья Рублева.
Борис вспоминал тех, кому он насолил тем или иным способом. Недавно насолил — иначе его бы нашли гораздо раньше, чем сейчас. С другой стороны, он уже полгода торчит безвылазно в Туле. Значит, Романов завязан либо на гостиницу «Арбат», либо на стычку в кафе. Ага, уже теплее.
Ну, а теперь попробовать уточнить. Если это какая-то акция возмездия за гостиницу, то зачем похищать семью? Сейчас уже все равно ничего не сделаешь — договор о продаже заключен, она стала официальным филиалом сети «Меридиан». И Борис ничего не изменит. Можно было не заниматься киднеппингом, а просто усадить снайпера на позицию или подослать стрелка с пистолетом куда-нибудь в укромное место по пути от остановки до дома. И все, вопрос возмездия решен.
Значит, не гостиница, а кафе. Значит, пришло ответное действие на то, что он погасил двух грабителей. Интересно, а это с чем связано? Что это вообще за ерунда?
Идея была только одна: до сих пор не найдены похищенные драгоценности. Елки-палки, неужели его сочли сообщником, решившим ни с кем не делиться. И теперь руководство магазина избрало такой экзотический способ, чтобы вернуть свои капиталы?
Если так, то надо подумать, как доказать свою непричастность. Явное и безоговорочное алиби Рублева на момент ограбления не проходит. Его если кем-то и сочли, то разве что «удаленным» сотрудником. Например, хранителем похищенных драгоценностей.
Ничего не придумывалось. Точнее, вертелось в голове некоторое количество слов, которые якобы можно было сказать в оправдание, и были эти слова убедительные и весомые, и как-то стихийно рождались в голове встречные замечания Романова, и шел диалог так гладко и ровно, что Борис в итоге силой заставил себя прекратить.
Рублев глянул на часы. Была полночь. Вначале Борис стал вспоминать, когда отправляется первая электричка на Москву, потом отругал себя за жлобство. У него в кармане пять тысяч долларов! И чего, спрашивается, жаться?
С такими мыслями Борис отправился спать. Как бы ни крутилась история, силы завтра понадобятся. И душевные, и, что тоже важно, физические. Улегшись прямо в одежде поперек кровати, Борис заставил себя заснуть…
Подскочил в шесть утра. Ага, выскочил старый армейский стереотип. Ох, и крепко же его вколотили, если даже в стрессовой ситуации вспоминается!
Быстро умывшись, Борис оделся почти так же, как на телепередачу. Только вместо футболки натянул тонкий свитер. Был соблазн взять пистолет, но в итоге Рублев решил не рисковать. Его ведь наверняка обыщут. И как отреагируют на оружие? Ясно же, что плохо.
Деньги с собой он взял не все. Хватит на первое время тысячи, а если что — можно будет подскочить в Тулу. Расстояние-то не из больших.
Он вышел к вокзалу и заметался по площади, ища извозчика, который согласится отвезти его в столицу. Первый же запросил сотню долларов. И очень удивился, когда Рублев молча выдал ему купюру. Качая головой и опасливо косясь на клиента, таксист выехал на трассу.
По пути до столицы водитель несколько раз пытался завести разговор с клиентом. Но всякий раз его дружелюбие натыкалось на холодный взгляд, в котором было что-то еще, не поддающееся пониманию, но настолько нехорошее, что в итоге таксист счел за лучшее не встревать.
В Москве пассажир назвал адрес. Его отвезли, и оказалось, что это какой-то бизнес-центр средней руки. Ну, может, выше, чем средней.
Судя по времени, Романова тут еще и быть не могло. Борис уселся на лавочку через дорогу и стал глядеть на вход.
Знакомый «мерседес» подрулил в девять тридцать. Борис побежал к бизнес-центру.
На некотором расстоянии от бизнесмена он притормозил, чтобы его ненароком не прикончил телохранитель.
Романов повернулся на звук шагов, узнал Бориса. На лице его появилось выражение неподдельного удивления.
— Ничего себе, ранняя пташка… — усмехнулся он.
Борис, сдерживаясь, чтобы не разорвать эту мразь прямо сейчас, ответил:
— А если бы у тебя семью похитили, ты бы как себя вел?
— Логично, — согласился Юрий Павлович. — Ну, пойдем поговорим.
Они поднялись в офис Романова. Кивнув Борису на кресло, Юрий Павлович уселся через стол. И стал глядеть на Бориса, как на насекомое, посаженное на булавку.
Рублев не выдержал и спросил:
— Чего пялишься?
