— Расскажи мне об этом мире, — шепотом прошу я Аленку.
И маленькая девочка скрипучим голосом Франца повествует мне долгую и странную историю этого мира.
Мир называется Ламмерт, что означает Яркие Земли. Это мощная империя с императором по имени Раймунд, Мудрый Защитник, чья семья несколько столетий защищает Три Королевства: Южное, Северное и Восточное.
— А наше королевство какое? — мне становится очень любопытно.
— Южное. Им правит король Базиль. Кстати, Базиль и переводится, как Король, — старческим голосом отвечает Аленка, мило улыбаясь и показывая ямочки на щеках.
— А что за Институт закончила Лунет? — задаю я еще один важный вопрос.
— Институт будущих Обещанных, — откровенно зевает Аленка. — В нашем мире остался последний Решающий. Ему нужна Дестинэ, Предназначенная. Но Предназначенных тоже больше нет. Более пятисот лет назад последняя Дестинэ — Сорсьер безвозвратно исчезла. Но весь мир ее ждет. Раз родился Решающий, значит, где-то есть и Дентинэ.
— И зачем они нужны? — не понимаю я. — Решающий миру, а Решающему Предназначенная?
— Решающий — гарант мира в Империи и за ее пределами, — рассказывает Аленка. — Только он может принять решения, связанные с Тьмой и Хаосом. Только с ним они считаются. Пока не родился последний Решающий, Империя потеряла Западное Королевство.
— Я спросила про Институт, — напоминаю я.
— Дестинэ найти не могут, хотя все лучшие имперские ищейки трех королевств в поисках долгие годы. Последние десятилетия бытует мнение, что Дестинэ, если и существует, то находится в Западном Королевстве, в которое ни у кого нет доступа. Древние книги подсказали нам, что заменить Предназначенную могут Обещанные, только их надо с раннего детства к этому готовить, — лениво вещает Аленка, умиляя меня морганием.
— То есть их готовят в специальном Институте, этих Обещанных? — подытоживаю я. — И куда девать такую кучу невест? Их сотни?
— Ровно сто, — зевает Аленка. — Их должно быть ровно сто, чтобы обеспечить стратегический запас.
— Стратегический запас невест? — хохочу я. — А он, ваш Решающий, не лопнет? Ничего у него не треснет?
— Это очередная идиома? — оживляется сонная Аленка. — Что лопнет и треснет?
— Обычно, харя! — продолжаю я смеяться. — Ну, две, ну, три… Но сто!
— Дело в том, что между Обещанной и Решающим должна возникнуть глубокая связь. Ее обучения недостаточно, — хихикая, объясняет Аленка. — А недавно найденные Древние Свитки подсказали, что, кроме Обещанных, можно надеяться на Именуемых. Их должен принять алтарь. Недавно у Решающего должна была быть свадьба как раз с Именуемой, но не вышло почему-то…
Мы с Фиакром точно знаем, почему не вышло, но Францу-Аленке я этого рассказывать не спешу.
— Резюмируй! — прошу я. — Информации слишком много.
— В общем, Решающий раз в месяц устраивает бал для Обещанных, дает им номера. Проверяет, не Именуемые ли они. В этом случае шансы найти подходящую пару возрастают во много раз, — быстро и четко произносит Аленка.
— Как на собачьей выставке? — вяло возмущаюсь я. — Номера? Слушай! А ему все эти бабы зачем? Нельзя Решающему быть холостым? Зачем такие тяжкие муки и такие долгие поиски?
— Нельзя, — слышу я сквозь сон голос Франца и чувствую прикосновение детских пухлых пальчиков. — Главная сила приходит к Решающему после брачного союза с Предназначенной, или Обещанной, или Именуемой. После консумации, конечно.
— Еще бы… Устроился… Ходок… — ворчу я. — Как в сору роется…
— Есть еще очень важные факты, которые тебе стоит знать о Решающем и этом мире, — последние слова, которые я слышу, прежде чем заснуть.
— Я, Любовь Тихомирова, возвращаюсь в свой мир и беру с собой Фамильяра Франца, — четко произношу я и засыпаю.
Уже утром я буду дома. Сразу попрошу помощи у родителей. Пусть поднимают свои связи и помогут арестовать этих мошенников: Антона, Елену и даже Генриетту Петровну. Дело без галлюциногенных веществ не обошлось точно! Как бы не проснуться в сумасшедшем доме или психиатрической клинике.
— Госпожа Лунет! Госпожа Лунет! — мягко, боясь напугать, будит меня Нинон. — Уже полдень. Пора завтракать и готовиться к встрече с ювелиром.
Нинон встречаю злым взглядом и кислым выражением лица. Я осталась здесь. Я или в наркотической коме, или… переместилась.
После утреннего туалета, гигиенических процедур, расчесывания волос и сооружения прически, во время которых молчу, отказываюсь идти на завтрак, требуя его в комнату.
— У меня болит голова! — единственные слова, которые слышит от меня служанка.
— Ты где? — раздраженно спрашиваю я, когда за Нинон закрывается дверь.
— Здесь! — старичок сидит на туалетном столике в новом халате и новых мягких остроносых туфлях, на седой голове белая чалма с крупным драгоценным синим камнем.
— Ничего не вышло! — возмущаюсь я, удерживая слезы. — Почему?
— Тут две причины, — спокойно рассуждает мой Фамильяр. — Либо ты не Любовь Тихомирова, либо тот мир не твой. Скорее всего… и то, и другое.
— И что мне делать? — выдыхаю я в ужасе.
— Выполнять свое предназначение, — прожигая меня черным взглядом, отвечает Франц. — Или погибнуть.