— То есть в этом сне… в этом мире есть Франция? — я пытаюсь сообразить, как без Франции могут существовать и использоваться французские имена.
— Неа! — хихикает Франц. — Франции здесь нет. Откуда наш император взял эти имена, не знаю. Но перечень французских имен утвержден им самим и должен быть использован каждым жителем империи. Твое, кстати, обозначает…
Франц замолкает, нахально щуря черные глаза-бусинки, задорно веселые, по-молодому живые.
— И что же? — нетерпеливо переспрашиваю я. — Лунет — Луна?
— Нет. Идол, — мгновенно став серьезным, отвечает Франц. — Имя девушки, чье место ты заняла — Лунет, то есть Идол, как тебе…
— Заняла? — перебиваю я. — Как это заняла?
— Ну, ты же не Лунет? — иронично утверждает Франц. — Это же не ты училась в Институте для Обещанных? Не тебя привез сюда опекун по договоренности с Андрэ Бошаром?
— Не меня, — соглашаюсь я.
Франц многое знает и многое может. Он знает, что я не из этого мира. Он единственный может мне помочь.
— А где же настоящая девушка? — испугавшись, спрашиваю я.
— Да где угодно! — беспечно отвечает Франц. — Задушена. Утоплена. Отравлена. Сожжена и развеяна по ветру. Твои варианты?
Теперь мои глаза вылезают из орбит без моих видимых усилий.
— Не парься! — смеется Франц. — Так говорят в твоем мире? Никогда не понимал этого выражения! Ты научишь меня переносным значениям ваших слов? Говорить у вас я буду свободно, но вот понимать скрытый, переносный смысл сложно без опыта и наставника.
Точно! Вот что еще меня поражает! На каком языке они все тут говорят? А я на каком? Как получается, что я всех понимаю и меня все понимают?
Я не произношу ни одного из этих вопросов вслух, но Фамильяр на них отвечает:
— Проще простого! — важничает Франц, понимая свою значимость для меня. — Ты можешь понимать языки всех миров и народов. Более того, для тебя они звучат совершенно одинаково.
— А ты? — подозрительно спрашиваю я. — Ты тоже всё и всех понимаешь?
— Мне положено, — быстро реагирует Франц, и его глазки снова начинают бегать. — Как Фамильяру.
Еще раз смотрю на себя в зеркало блестящими карими глазами цвета молочного шоколада. Потом на забавного, по неприятного старичка с бегающими глазками опытного пройдохи. Этот бесконечный и такой натуралистический сон начинает раздражать.
— А твое имя как переводится с французского? — подозрительно спрашиваю я. — Видимо, Франц — Француз?
— Госпожа! Госпожа Лунет! Прощу прощения! — тихий стук в дверь и извиняющийся голос Нинон отвлекает Фамильяра от ответа.
— Кстати! Можешь доверять этой дурочке Нинон, — неожиданно подмигивает мне Франц. — Она глупа, на мой придирчивый взгляд, но верна, предана как Бошару, так и тебе. Добра и честна. Возможно, чересчур… И имя ее переводится на твоя язык как «Польза».
— А Андрэ? — пользуюсь я возможностью.
— Андрэ — Человек, Воин, — охотно объясняет Франц. — Попроси его подарить тебе Великую Книгу Имен и будешь знать всё, что тебе нужно, о каждом имени. Ему приятно — тебе полезно.
— Там есть перевод на русский?! — поражаюсь я. — Здесь и русский есть, но нет России?
— Всё проще и сложнее одновременно, — неожиданно терпеливо объясняет Франц. — Тебе подвластны не только звуки любой речи, но и буквы, ее записывающие. На каком бы языке ни была запись — ты прочтешь ее без труда.
— Госпожа! — Нинон продолжает тихонько стучать в дверь. — Пора принимать портниху!
— Войди! — разрешаю я, насмешливо глядя на Франца, который отвечает мне таким же взглядом.
Отвлекаюсь на входящую Нинон, оборачиваюсь — Франца нигде нет.
— Примите портниху у себя или пройдете в залу, где разложены материи? — поклонившись, спрашивает Нинон и эмоционально восклицает. — О! Какие красивые карие глаза у вас получились, моя госпожа! Они не так прекрасны, как зеленые глаза Sorcière, но смотрятся очень гармонично на вашем лице.
— Спасибо… — бормочу я, оглядываясь в поисках Франца.
Комната пуста.
— Так здесь или в зале? — повторяет свой вопрос Нинон.
Хорошая возможность выйти из замкнутого пространства.
— В зале. Не будем перетаскивать материю, — милостиво соглашаюсь я и следую за обрадованной Нинон.
Я в домашнем атласном длинном халате с широким поясом и в мягких туфельках, напоминающих мне наши балетки. Никто не прячет мое лицо. Теперь, с карим цветом глаз, это безопасно. Встреченные нами слуги склоняются в глубоких поклонах, но уже позволяют себе украдкой бросить на меня любопытный взгляд. Но это только женщины. Мужчины не смеют смотреть в лицо и даже намеренно отводят глаза.
В круглой зале с зеркальными стенами на маленьких диванчиках разложены десятки образов материи: однотонные и цветные, тонкие и плотные, нежные, простые и яркие, торжественные.
Портниха, статная женщина лет пятидесяти, и две ее помощницы, молодые девушки в серых платьях мышиного цвета, черных фартуках и белых чепцах, ждут моего появления и сразу же приседают до самого пола, образовав юбками своих платьев объемные колокола. Важно киваю, приветствуя женщин.
— Госпожа Лунет готова к примерке! Постарайтесь ее не утомить, мадам Амели! — строго обращается к портнихе Нинон. — И, пожалуйста, угощайтесь!