— Ничего не буду врать! — беспечно отмахивается Полина. — Меня уже здесь не будет. Я буду счастлива в другом мире с любимым человеком!
Да… Всё еще хуже, чем я предполагала.
— Слушай, Полинка! — горячо и, по-моему, убедительно говорю я. — Это совершенно очевидно! Замануха преступная! Вот увидишь: каждой курсантке они так же сказали и так же просили всё скрывать от остальных. И полсуммы — огромные деньги! Бешеные! Легенда для наивных одиноких дурочек!
— Пусть! — не соглашается со мной подружка. — Пусть!
— Как это? — не на шутку сержусь уже я. — Что значит пусть? Тебе девятнадцать! Не тридцать пять! Не сорок! Ты не одинокая брошенка! Да тебя и не бросал никто никогда!
— Как это? — неуклюже шутит Полинка. — А Витька в пятом классе?
— У тебя и отношений ни с кем не было! — напоминаю я настойчиво. — Откуда разочарование в этом мире? Откуда мысли о попаданках? Чье это влияние?
— Это просто вера и надежда! — огрызается Полина. — Ты же Любовь! Ты должна понимать, как никто!
— Вот никто и не понимает! — я очень стараюсь убедить ее. — Семь дурочек! Они нашли семь дурочек, которые обогатят их несказанно! Нет! Шесть! Себя я считать не собираюсь!
— Да что ты говоришь! — иронизирует Полина, доедая мороженое. — Да я еле-еле записалась! У них запись на полгода вперед, если хочешь знать!
— И кто тебе это сказал? — я с трудом верю, что передо мной моя подруга в здравом уме и твердой памяти. — Неужели Антон?
— Антон, — кивает Полина, облизывая ложку.
— Это слова, ничем не подкрепленные! — почти кричу я. — Или у них еще и сайт с отзывами клиентов есть? Кто-то метнулся в лучший мир и вернулся с рекомендациями?
— Ну… про возвращенцев я никогда не слышала, — отвечает Полина. — Но это ничего не значит! Они с нами будут подписывать контракт, кроме договора, который мы уже подписали. Там и про сохранение тайны есть!
— Очень удобно! — бешусь я. — Обманули дурочек наивных, прикарманили большие денежки честным экономическим путем, наверное, и налоги платят исправно государству? Просто дети лейтенанта Шмидта! Классика!
— Говори, что хочешь! — дуется Полина. — Ты и так вела себя невежливо и глупо!
— Я? — поражаюсь я ее наивности. — Глупо? Потрясающе!
Мы сидим и молчим, обижаясь друг на друга.
— Прости! — первой заговариваю я. — Прости! Я погорячилась. Каждый свободный человек имеет право сходить с ума по-своему. Кто я такая, чтобы тебе мешать? Просто единственная и верная подруга!
— Не дуйся и не бойся! — улыбается мне Полинка. — Просто постарайся поверить! Вот смотри! Тебе было хорошо, о-о-очень хорошо, когда Антон тебя читал? Было? Честно ответь!
Я вспоминаю свои ощущения в тот момент, когда Антон положил ладонь на мою голову. Чистое удовольствие. Блаженство. Состояние эйфории.
— Нас опоили, Поля! — убежденно говорю я. — Просто опоили! Вспомни, с какой жадностью мы пили апельсиновый сок в фойе!
— Да? Опоили? С точностью до минут? — спорит Полина. — Какой волшебный наркотик! Срабатывал точно в нужное время, когда Антон клал руку очередной курсантке на голову. Вернее, в тот самый миг!
Я молчу, не зная, что возразить.
— Если это и наркотик, — продолжает возбужденная Полинка, — то точно из волшебного мира! Действующий индивидуально, с посекундной тарификацией!
Пока я прихожу в себя, переваривая эту информацию, Полинка спрашивает:
— Слушай! А что с твоим свежим прорывом? Мне, лучшей подруге, ты ничего не рассказала!
— Каким прорывом? — устало переспрашиваю я. — Бред! Мы вместе напились и обе ушли спать. Я заснула в своей постели и проснулась в ней же. Больная от перепоя и от дурного сна.
— Какого сна? — живо интересуется Полинка. — Почему не рассказала?
— Такой же бред, что и сегодняшний тренинг! — объясняю я неохотно. — Чуть не сдохла от запаха лилий!
Я рассказываю лучшей подруге о своем дурацком сне: о сильных запахах и нелепых фразах, которыми обменивались мои герои.
— И имя такое воронье — Фиакр! — фыркаю я. — И ее, приторное до тошноты — Сюзет.
— Фиакр — по-французски «ворон», — говорит Полина, завороженно глядя на меня. — А «Сюзет» — лилия.
В школе Полинка учила французский, а я английский. В университете на экономическом факультете она — лучшая по всем гуманитарным предметам. На первом курсе по обмену летала во Францию.
— Точные имена! — нервно смеюсь я.
— Ты не понимаешь?! — подруга смотрит на меня так, словно я воскресла из мертвых. — Ты сходила туда!
— Фигня! — сопротивляюсь я бреду. — Это сон! Просто сон!
— Это прорыв! — фанатично клянется Полина, хватая меня за руку. — Антон его и считал! Вы об этом шептались в углу? Об этом?
— Я ему ничего не рассказывала! — говорю я. — Чтобы не потакать бреду и обману! Не выдай меня!
— Конечно, не выдам! — твердо обещает подруга дней моих суровых, и я верю: за столько лет ни разу не выдала.
— Это не сон. Это прорыв! — уверяет меня она. — Для сна слишком много запахов, звуков, эмоций!
— Ага! — саркастически смеюсь я. — Моя бабушка во сне копала глубокую яму вместе с Горбачевым. Она попаданка?
— Почему? — недоумевает подруга.
— Потому что это было в декабре 1991 года! — смеюсь я. — Это год развала СССР!