— У меня пять по истории! — ворчит Полина. — Я ориентируюсь во времени.
— А маме снился наш нынешний президент! — напираю я с голыми фактами. — Она танцевала с ним пасодобль! Она тоже попаданка?
— С нынешним? — осторожно переспрашивает Полина. — Нет. Это просто сон. Вот если бы с Николаем вторым или Лениным…
— Поля! — умоляю я. — Верни деньги и забудь эту историю! Прошу тебя! По твоим словам, каждый второй, видящий сны, — попаданец!
— Я так не говорила! — спорит она. — Но Антон ведь не знал о твоем сне, а почувствовал, что ты была там!
— Там? — я смертельно устала. — Где там?
— В том мире, где тебя ждет твой суженый! — голосом проповедника отвечает Полина.
— Пока я шляюсь по другим мирам, — сержусь я по-настоящему, — провороню своего суженого здесь!
Провороню… Тьфу ты! Опять этот ворон!
— Я заплатила. Всё хорошо. Твоя задача — поддержать подругу, если тебе этот способ не по душе! — обвиняющим тоном заканчивает наш спор Полина.
— Ты сковала меня кандалами! — почти плачу я от злости и бессилия. — Я не могу допустить, чтобы тебя посадили в долговую яму!
— Сейчас не садят в яму! — успокаивает меня успокоившаяся подруга. — Сейчас садят в тюрьму или обязывают выплатить!
— Сразу полегчало! — иронизирую я. — Прямо гора с плеч!
Вернувшись домой, я провожу остаток дня в бесцельном шатании по квартире и бессмысленных попытках прибраться.
Как? Как спасти подругу от самой себя? Как вырвать ее из рук отпетых мошенников? Неужели я, дочь работника прокуратуры и следователя по особо важным делам, правда, сейчас ушедших в частный бизнес, не смогу помочь единственному близкому после родителей и брата человеку? Смогу!
Дав себе эту клятву, я успокаиваюсь, выпиваю стакан кефира на ночь, принимаю душ, долго сушу мокрые волосы и ложусь спать.
Трещат дрова в огромном камине. Камин пафосный и какой-то мужской. Темная фигура сидящего у огня мужчины неподвижна.
Я ладонями и, простите, попой ощущаю тепло старинного паркета, на котором почему-то сижу, поджав под себя ноги. Со мной моя новая пижама, которую, подчинившись глупому тщеславному порыву, я купила сегодня за пять минут до закрытия магазина, уговорив продавца задержаться. Это нежно-сиреневая вещица, способная возбудить воображение любого сластолюбца. Шелковые штанишки шаловливо заканчиваются на середине бёдер. Кружевной топик намекает на женские прелести, скрывая и показывая их одновременно.
Знакомый мне господин по имени Фиакр хмур, сосредоточен. Он смотрит на огонь. Яркие всполохи освещают половину его лица, обращенного ко мне. Оно строгое, я бы сказала, суровое.
— Леонард! — возмущенный женский голос окликает Фиакра. — Ты дома? Почему твой дворецкий меня обманул?
— Господин! — в почтительном поклоне обращается к Фиакру (Фиакру?) пожилой мужчина, седой и худой. — Мадам не поверила моему ответу и нарушила ваш приказ. Виноват.
— Не переживай, Арман! — успокаивает дворецкого бывший Фиакр. — Мадам сможет остановить только армия короля. И то, я не уверен в этом.
— Потрясающий юмор! — саркастически говорит женщина, высокая, хрупкая, темноволосая. — Ты прячешься от меня, Леонард?
— Ирен? — лениво обращается к женщине мой Фиакр, названный ею Леонардом. — Рад тебя видеть в моем скромном жилище! Что-то случилось?
— Случилось?! — давится собственным криком Ирен. — Случилось? Да весь Тибо только и говорит о тебе и этой… этой…
Красивая брюнетка давится именем, которое не может произнести.
— Сюзет? — услужливо подсказывает Фиакр. — Ты о ней, дорогая?
— Дорогая! — почти визжит Ирен. — Глумишься?!
— Этьен меня упаси! — действительно, глумится над гостьей хозяин.
— Ты женишься на ней? — требует ответа красивая брюнетка, подходя к огню и грея руки.
— Нет, — спокойно отвечает он. — На ней не женюсь.
— А на ком? — резко обернувшись к мужчине, спрашивает она.
— Я женюсь не на Сюзет, дорогая! — смеется Фиакр, которого гостья называет Леонардом. — Я женюсь на девушке, которая ждет меня с колыбели.
— На Селестине?! — возмущенный крик Ирен сотрясает высокий потолок комнаты и вызывает усмешку ее хозяина.
— Ты одобряешь мой выбор? — серьезно спрашивает Фиакр (почему продолжаю называть его так?).
— Ненавижу тебя! — если бы Ирен могла, как факир, выдыхать огонь, она бы это сделала.
— Не трать силы, дорогая! — откровенно смеется он над женщиной.
— Негодяй! — вырывается у меня.
Фиакр-Леонард вздрагивает и медленно-медленно оборачивается на мой голос. Ирен продолжает греть руки у огня, обиженно выпятив пухлую нижнюю губу. Мужчина трясет головой, как пес, выбравшийся из воды, неожиданно и сильно окатывающий брызгами стоящих около.
В его черных глазах, которые я так хорошо запомнила из предыдущего сна, отражается пламя камина и горит бешеная радость узнавания. Он буквально кидается ко мне — я непроизвольно прижимаюсь спиной к стене, возле которой почему-то сижу на полу, поджав ноги. Единственное, что радует, — я в новой пижаме, которая, на мой вкус, изящна и элегантна.
— Ты игнорируешь меня?! — рыдающим голосом спрашивает Ирен, повернувшись вслед Фиакру-Леонарду.
Мужчина, тяжело дыша, стоит возле меня, глядя сверху вниз. И… злится…