— Не исчезай! — приказывает он. — Не смей! Кто ты?
Не собираюсь представляться такому грубияну.
— Леонард! — зовет Ирен. — Ты уходишь? Не смей!
Какие командиры! Он мне «не смей». Она ему «не смей». Прикольно.
— Ты ее видишь? — мужчина обращается к Ирен, не отрывая от меня взгляда.
— Кого? — не понимает его вопроса женщина. — О ком ты спрашиваешь?
— Захочу — и исчезну! — ворчу я, расправляя кружева топика. — Мой сон, что хочу, то и делаю!
Фиакр-Леонард смотрит на мои губы, произносящие слова, пораженно, как будто я говорю что-то, совершенно удивительное. Его лицо начинает расплываться. Странно. Спать я укладывалась трезвой.
— Куда?! — кричит он. — Какого…
И всё исчезает.
Вместо будильника меня поднимает звонок Полины.
— Ты помнишь о курсах? — строго спрашивает она. — Не смей отказываться!
Опять «не смей»? Да что ж такое! Помыкают мною все, кому не лень!
— Помню, — хмурюсь я, испытывая желание залезть под одеяло.
— Тебе сегодня что-то снилось? — выпытывает Полина. — Был прорыв?
— Не было! — сержусь я. — Сон был, а прорыва не было!
— Что снилось? — примирительно спрашивает подруга. — Фиакр был? А Сюзет?
— Фиакр был, — сознаюсь я. — Но он был Леонардом. Сюзет не было. Была Ирен.
— Леонард — лев, сильный, — толкует Полина. — А Ирен — мир.
— Ага! — сижу я на постели с телефоном и грустно смотрю в окно. — Ворон превратился во льва. А она пришла с ним помириться. Хотя, мне показалось, она явилась выдрать ему его черные волосы за интрижку с Сюзет. И еще. Он меня видел. Она нет. Как и Сюзет.
— А у тебя нет знакомого мужчины с его внешностью? — спохватывается Полина. — Может, это его проекция? Ну, по Фрейду!
— Нет. Я бы запомнила, — вяло отвечаю я.
— Надо посоветоваться с Антоном! — восклицает находчивая Полина.
— Попробуй только! — взрываюсь я и использую приевшиеся слова. — Не смей!
Мое индивидуальное время — полдень. Полинка сопровождает меня, точнее — конвоирует. В круглой комнате только два стула. Для меня и для Антона.
— Как спалось? — сразу после ответного приветствия спрашивает меня Чехов, и взгляд цепкий, недоверчивый, контролирующий.
— Спала как убитая! — бодро вру я. — Ни снов, ни сновидений!
— Жаль… — явно не верит мне тренер. — Жаль, что не хотите рассказать. Не доверяете?
— Не о чем рассказывать! — закрываю я тему разговора.
И снова оно — неземное блаженство, когда и я, и Антон закрываем глаза, и его ладонь касается моей макушки. Хочется только одного — чтобы это никогда не заканчивалось. Никогда. Интересно, ему так же хорошо, как и мне, нам, его подопечным?
— Второй прорыв. Мощный. Недолгий, — строго говорит Антон, свою убрав руку. — Часов десять назад. Не больше.
— Бред. Вранье, — я максимально вежлива.
— Любовь! — Антон садится напротив меня, за стеклами очков умный и всё понимающий взгляд. — Вы можете мне довериться.
— В чем? — злюсь я.
— Во всем, — просто и односложно отвечает он.
— Может, вам в пастыри пойти? — богохульствую я. — Если вы так нуждаетесь в тех, кто будет вам исповедоваться!
— Вы злитесь? — удивленно спрашивает Антон. — Почему? Потому что я прав или потому что вам неприятно, что я прав?
— Я не злюсь! — нервно вру я. — Я возмущаюсь!
— Не нервничайте, Любовь! — успокаивающе говорит Антон. — Все в нашей компании хотят вам только помочь. Именно помочь!
— Компании? — недоумеваю я. — У вас компания?
— Достаточно крупная, — терпеливо объясняет Антон. — В разных городах филиалы.
— Чудовищно! — возмущаюсь я. — Так пользоваться тем, что женщины одиноки и жаждут любви!
— Вы смешная, — после некоторой паузы говорит Антон. — Но искренняя и добрая.
— Как, интересно, вы разглядели во мне доброту? — иронизирую я.
— Вы хотите помочь подруге, — отвечает Антон. — А она хочет помочь вам. У вас настоящая дружба.
— Вы правы! — подтверждаю я. — И именно из-за подруги я буду посещать ваши занятия. Только из-за нее. Она потратила огромные деньги, и я не позволю ее обмануть!
— Благородно! — усмехается мошенник Антон, похожий на Чехова.
— Наблюдать и молчать — первая заповедь попаданки, — Антон строго смотрит на нас, сидящих в круге. — В каждом мире свои законы. И иногда открыть рот означает выдать себя раньше времени.
— Раньше времени? — переспрашивает Рыжик. — То есть, надо всё-таки сознаваться, что ты попаданка?
— Нет. Я имел в виду, что не надо сообщать всем и каждому, что вы из другого мира. Это чревато, — отвечает Антон. — По нашим данным, часть тех, кто содержится в сумасшедших домах в самых разных мирах, — просто попаданцы.
— Да вы что? — охаю я, открыв рот. — Ужас какой!
Антон за прошедшую неделю ни разу не поддался на мои провокации. Он был терпелив, вежлив и… насмешлив, так, словно что-то знал обо мне, но не торопился рассказывать.
Еще один сон пришел ко мне тогда, когда я уже устала ждать. Наша третья встреча с Фиакром состоялась в конце первой недели обучения. Преподаватель этикета, симпатичная сухонькая возрастная женщина, представившаяся Генриеттой Петровной, готовила нас к зачету по королевским балам.