Краткосрочный курс для попаданок. Гарантия. Дорого полностью

Решающий, вежливо склонив непокорную голову, садится, за ним, переговариваясь, садятся придворные.

А дальше… Дальше начинается конкурс художественной самодеятельности уровня провинциального колхозного дома культуры.

Одна Обещанная, невысокая и восторженно улыбающаяся шатенка с желтыми глазами кошки, читает стихи своего сочинения. Строчку «Мы влюбились, поскольку трудились, над любовью трудились с утра!» я обещаю себе выучить.

Другая, высокая и очень стройная, похожая на юную баскетболистку, выполняет балетные движения под музыку, извлекаемую самостоятельно из неизвестного мне струнного инструмента, похожего на микроскопическую скрипку. Да-да! Сама играет, и сама танцует! Одинаково плохо делая и то, и другое.

Третья, милая блондинка с небесно-голубыми глазами, демонстрирует свою вышивку. Да это просто баннер! Баннер с изображением Решающего.

Фиакр заметно пугается размеров содеянного ниткой и иголкой. Я прыскаю в веер. Теряюсь в догадках, зачем «прослушивать» представительниц предыдущего отбора. Но Король Базиль вдруг говорит, наклонившись ко мне и щекоча мою шею горячим дыханием:

— Посмотрите, сколько претендентов на эту мастерицу!

Оглядываюсь и понимаю, что это «распродажа залежалого товара»: отвергнутых Обещанных примечают придворные: шепчутся, обмениваются впечатлениями. Вспоминаю: Бошар мне рассказывал, что всех Обещанных обязательно пристраивают в «хорошие руки».

Первый десяток «выступающих» заканчивается на полноватой девушке, кажущейся смутно знакомой.

— Песня! — срывающимся голосом объявляет она, не дав это сделать распорядителю, который сам всех представлял до нее.

Зрители оживляются. Песен еще не было. Оживляюсь и я, устраиваясь поудобнее: интересно, какие у них тут песни.

— Три счастливых дня, — начинает петь без аккомпанемента девушка, и я улыбаюсь. — Было у меня, — продолжает она, и я чувствую что все волосы на моем теле встают дыбом. — Было у меня с тобой, — тонко и правильно поет она, зрители замирают, наслаждаясь мелодией и красотой голоса. — Я их не ждала, я их не звала, были мне они даны судьбой, — с трудом успокаиваю дрожащие руки и не справляюсь с дергано стучащим сердцем. — Среди тысяч лиц ты меня узнал, голос различил в толпе, — ведет партию Обещанная «предыдущего созыва», а я мучительно вглядываюсь в ее лицо. — Ты мне милым стал, долгожданным стал, но подвластны мы судьбе, — подпеваю я мысленно, потея и холодея одновременно. — Как же эту боль мне преодолеть, расставанье — маленькая смерть! — неожиданно громко переходит к припеву девушка, и зрители ахают от восторга.

— Какая прекрасная песня! — наклонившись ко мне, говорит Король Базиль. — Если она автор, то я просто в восхищении! Такая талантливая женщина достойна моих адмиралов!

Там, где ты — Нет меня, Там, где я — там нет, Там нет со мною места рядом, милый! Там, где ты — Нет меня, Вот и все, прощай!

Эти строки пою я мысленно вместе с Обещанной и тихо-мирно сползаю со своего кресла в приветливо долгожданный обморок.

Собираюсь на свидание.

Подруга: «Я с mобой пойду за компанию».

Говорю: «Ага, щазззз…

ЖАР-ПТИЦЫ сmаями не леmаюm».

— Не смейте со мной спорить! — эти слова Фиакра — первое, что я слышу, вернувшись из спасительного обморока.

— Как можно, Ваше Превосходительство! — ответное ироничное восклицание Бошара.

— Не смейте улыбаться! — раздражение Фиакра кипятком обжигает уши.

— И не думал, Ваше Превосходительство! — судя по тону, Бошар определенно продолжает издеваться над Решающим.

Осторожно открываю один глаз, чтобы посмотреть на спорящих. Никого. Я лежу на низенькой тахте в маленькой комнате. Кроме меня и Франца в обычном стариковском обличии никого нет. Франц продолжает развлекаться, разговаривая сам с собой голосами Фиакра и Бошара.

— Да вы, батенька, артист! — слабо улыбнувшись, говорю я. — Я уж думала…

— Это их разговор под дверью этой комнатки! — доверительно сообщает фамильяр. — Решающий в бешенстве!

— И что же его так разозлило? — равнодушно интересуюсь я, осторожно пошевелив руками и ногами.

Вроде жива…

— Да ты в полном порядке! — довольно равнодушным тоном подтверждает мои мысли Франц и неожиданно хвалит, докладывая. — Очень своевременный обморок! Короли и Император в тревоге. Решающий в гневе. Бошар в восторге.

Аккуратно сажусь на тахте, ощущая легкое головокружение.

— Что так? — удается спросить мне.

— Их Величества переживают за твое здоровье, думают, что это последствия влияния этого мира на Колдунью. Решающий уверен, что ему на тебе срочно надо жениться и…

— Промедление смерти подобно! — понимающе киваю я.