Ну а я не толпа, не хочу быть толпой,
Ведь я ХОМО свободной страны.
Песок утекает сквозь пальцы рук…
Опять мы настойчиво рубим сук,
На котором сидим в этом мире.
Ну как тут не заплакать лире?
Мне говорят, чем старше, тем мудрее.
И в это я поверить был бы рад.
Однако, чем я становлюсь древнее,
Тем мне всё больше хочется назад.
Ах, как летуче счастье,
Но тяжела беда.
Как медленно ненастье,
Но как бегут года…
Бегут мыслишки в наших головах,
Играет с нами Рок на годы в кости.
Я проигрался нынче в пух и прах
И надо собираться к Богу в гости.
Часы сломались? Мир остановился?
Всё замерло в предсмертном ожидании?
Не паникуйте, мозг наш утомился.
Он весь в делах, но на другом задании.
«Родился Бог» – звучит нелепо,
Но в этот нонсенс верим слепо.
Бог продолжает на Земле творить.
Зачем ему-то самого себя родить?
Нас кто-то тут слепил из глины,
Ну не было другого «матерьяла».
Теперь расколотые мы на половины –
Душу и тело – тянем одеяло.
На гору тут забрался Насреддин
И в радости подумал: «Я один!».
А на горе народу – пруд пруди.
Не сосчитать людей нам до седин.
Мечтать – хорошее занятие,
Витаешь в небе до утра.
Но в яви – вот оно, проклятие –
Мы головёшки от костра.
Они не помнят естество,
Им всё равно, что Бог, что бес.
Они кричат на Рождество:
«Христос воистину воскрес!»
Как-то совесть оглохла,
Звуков мира не слышу.
Может, совесть-то сдохла,
Или что-то вот с «крышей»?
Жизнь бьёт по голове, стирая
Из памяти моей остатки Рая.
Но я креплюсь. Остатки сладки.
И в омут с головой! И без оглядки!
Задумался о жизни на минутку,
А не играет ли Всевышний шутку?
Из половинок я, Душа и тело,
А может, это в бракоделе дело?
Откуда свет и кто его создал?
Откуда тьма и кто её отец?
Каков Вселенной видится конец?
Я, как всегда, к началу опоздал.
Мы просим: «Бог, помилуй!»
За что? А за грехи.
Но поздно пить боржоми,
Как рыбе из ухи.
Бродил, бродил по миру,
Искал я кров и лиру.
Нашёл, попробовал, не то.
Теперь ищу Пальмиру.
Дрожит Душа – осиновый листок,
Ей, видно, опадать назначен срок.
Душа моя, не бойся! По весне
Рождаться вместе и тебе, и мне.
Иду по жизни, камни собирая.
Ругаюсь, мучаюсь, не понимая,
Что я их сам же разбросал.
Такой вот занимательный финал.
Кто-то гость, а кто-то тут хозяин.
Гости к нам стекаются с окраин.
Погуляли в нашем доме и, пока…
День же Брахмы растянулся на века.
Я у Бога за пазухой. Временно.
Ангелами здесь размещённый.
Спрашиваю, сколько отмерено,
И радуюсь, сроком польщённый.
Пришла Удача. Не готов, не ждал.
Она пришвартовалась у причала.
Я не успел. Удача постояла
И курс взяла на новый морвокзал.
Рубаи – стиль Омара Хайяма.
У него то пригорок, то яма.
Мысль на взлёт и в полёт.
А вот кем же была его мама?
Открыв страницы Книги Бытия,
Довольны мы. Мелькаем ты и я.
Но что-то не хватает в этой книге…
То вдруг тебя, иль, кажется, меня.
Ты не мечтай о Вечности, дружок.
Нам всем назначен в этой жизни срок
И в гости к Богу не бывает опозданий.
Следит за этим очень строго Рок.
Млечный Путь серебрит небеса.
Млечный Путь – это сплошь чудеса.
Как устроено там мироздание?
Мне, как лошади, дали б овса.
У лягушки спросил Насреддин:
«Почему я всё время один?»
«Ты, Ходжа, возгордился безмерно.
Так и будешь один до седин».
Задумался о будущем Хайям,
Как избежать ему по жизни ям.
Но бесполезны эти размышления.
Оно придёт и скажет: «Ас-салям».
Мы смотрим в глаза Вечности,
Не видя Бесконечности.
И к краю пропасти идём
Счастливы от беспечности.
Кто нам включает жизни свет?
Веками ищем мы ответ.
А кто его нам выключает?
Тот, кто включает, или нет?
Что-то не скрипит калитка.
Сижу, как старая улитка,
В тиши без окон, без дверей.
Ну кто бы крикнул: «Эй, налей!»
Я в потоке времён ищу лодку свою.
Ищу хор, где я соло, возможно, спою.
Всё нашёл, сел и спел, и опять я в дороге,
Я в начале с порожней котомкой стою.
Где верх, где низ, запутались умы,
А вместе с ними путаемся мы.
Однако в этом несусветном завихрении,
Мы добываем истину из тьмы.
Вехи жизни расставил нам Рок,
Добродетель вручил и порок.
Как найти нам различье обоих?
И какой нам от этого прок?
Кому метель подруга, а кому беда.
Снегом завалены селенья, города.
