Султан примеривал халат
И думал: «Каждый будет рад
Меня увидеть в этом одеянии».
Но вот халат был явно маловат.
Где мой Пегас?
Не слышен его глас.
Пасётся на чужом он поле,
А я один сижу в неволе.
Он, как мембрана, чуток духом,
И звуки мира слышит ухом,
В волшебных красках видит свет.
Да, батенька, ведь он Поэт.
Круша все рифмы и коверкая язык,
Мысль бьётся, лишь бы быть снаружи.
Но получился жалкий крик,
Который никому уже не нужен.
Скрипит перо, бумага терпит,
Стихи пишу уже давно.
А Муза рифму ловко вертит,
Но нет, сегодня не дано.
Как странно, у поэтов век недолог.
Один стишок, другой и вот некр
Стихи, как свечки светят на ветру,
Рождаясь ночью, гаснут поутру.
Ни логики, ни смысла в суете.
Приходят рифмы, но не те, не те…
Но вот искра пробилась, долог путь.
Теперь с тропинки-рифмы не свернуть.
На Олимпе нынче выходной,
Потерялось управление Земли.
Сбились с курса в море корабли…
Зевс опять поссорился с женой.
Утомила жизнь под вечер старика,
Собирался жить на свете он века.
Но косая постучала громко в двери
И сказала всем товарищам: «Пока».
Жизнь выгибает нас дугой –
Смотри – терзается другой.
Мне тоже трудно шевелиться.
А не пора ли на покой?
Но где границы мира, бытия?
Задумался об этом крепко я.
Занятно, вдруг там, за кордоном,
Живёт и здравствует моя семья?
Когда ты взялся за перо,
Задумайся об этом.
В России ставят на зеро,
Здесь трудно быть поэтом.
Я написал всего две строчки,
Теперь я мучаюсь две ночки.
У Музы явно выходные,
А может, у неё есть дочки?
Зашелестели дни и осень зашуршала.
Свои года я в сундуке коплю.
Приходит мысль: «А не начать сначала?»
Но как Муму Герасим, я её топлю.
Часть людей не верят в Бога,
А другим нужна подмога.
Ну, а кто сказать бы мог,
Во что верит сам-то Бог?
В небе звёзды-фонари,
След растаявшей зари.
Кто фонарики повесил?
Наше дело – только зри.
Волшебные часы. Не переводятся.
Они без стрелок и без циферблата,
Но всё во времени у нас находится.
Часы – за прожитую жизнь расплата.
Надежда лучиком блеснула –
Кометой в воду. Утонула.
Нас Рок расставил по местам:
Кого-то здесь, кого-то там…
Кричим, кричим, а эха мы не слышим.
Уже «на ладан» потихоньку дышим.
Ну и кому же мы кричим вовне?
Вы посидите лучше в тишине.
Обида встретила беду,
А дело было на пруду,
И обе плавать не умели …
Но я спасать их не пойду.
Всевышний кран открыл
И потекли года.
Но вот он кран закрыл
И… кончилась вода.
Смотрю я нынче строго в потолок.
Мечты там. Кто-то приволок.
Пытаюсь выбрать, что подходит.
Но больно мал на это срок.
Я Водяной. Живу давно на свете.
Мой круг – вода, и это всем понятно.
Но в XXI веке есть я в интернете,
А это для меня весьма занятно.
Коня пришпорил и в галоп.
Какой я, право, остолоп.
Ведь конь не ел уже неделю,
Так и загнать недолго в гроб.
Вам хам кричит в лицо, что вы дурак,
Что вы ничтожество полнейшее на свете.
Не отвечайте хаму, вам не надо драк.
Людей хороших много на планете.
Может где-то, когда-то я вновь
Получу своё тело и кровь,
А сегодня я весел и счастлив.
Благо, незачем хмурить мне бровь.
ТрусЫ или трУсы?
Какая разница.
Разные вкусы –
Перёд или задница.
Лёд колол ледокол,
Но вот в этом и прикол.
Он колол, а сзади пусто.
Нет судов. Кильватер гол.
Спорят громко на улице два старика:
Быстро или медленно, как текут века?
Спор решил Всевышний и его рука,
Он закрыл им веки и сказал:»Пока»
Мы сотканы из света и из тьмы,
И нам Всевышний выделил умы.
Но утаил от нас он нашу совесть…
Теперь же ищем эту совесть мы.
Я не прошу у Бога покаяния,
Я перед ним и пред собою чист.
И не прошу у вас я подаяния,
Я как осенний, падающий лист.
Оглянись-ка назад. Где теперь эти люди?
Миллиарды ушедших во тьму?
Рок прибрал их. Без лишних прелюдий.
Просто смёл всех. Как мусор. В суму.
Друзей по жизни растерял.
Кто-то ушёл, а кто – предал.
Возможно, многим доверял.
Ну, в общем, лопнул идеал.
Насреддин на осле ехал строго вперёд,
Но сидел он на нём только зад-наперёд.
– «Почему необычную позу ты принял?»
– «Зрю на прошлое, глупый народ».
