Итак, в чёрно-зелёной ветровке, джинсах и чёрных очках русский в толпе направлялся к выходу. По пути прикупив газету и скрыв по максимуму своё лицо от недоброжелателей. Также успел обратить внимание на свою брошенную сумку, возле которой крутились мужчины со специальным оборудованием. «Да, мои носки и трусы могут взорваться», подумал русский и улыбнулся. Быстро с газетой вышел из аэропорта, выкинул газету и во время следующего шага получил пулю между глаз от снайпера.
Вулкан погиб.
***
– Кто, чёрт возьми, этот человек! – Кричал строгий мужчина в военной форме.
– Один из наших оперативников, в прошлом, – ответил Маршал и закурил.
– Ты сказал, что они не проблема! Этот «не проблема» сумел замочить двух сотрудников специального подразделения. Идиот! Это хорошо, что мы им сами его сдали, а то на нас бы всех собак повесили!
– Егор Павлович, что вы, в самом деле? Главное, что одна из проблем решена. Это нелюди. Это предатели, которых надо уничтожать.
– Хорошо, что не произошло конфликта с их службами. Ладно, – вздохнул мужчина лет пятидесяти. – Скажи, сынок, не жалеешь хоть, что ушёл от нас?
– Никак нет, товарищ полковник. Я продолжаю служить людям, только немного по-другому.
– И не расскажешь, что да как?
– Егор Павлович, не могу, честно. Вам, как отцу, всё могу, но эту тайну раскрывать не имею права.
– Хорошо, но запомни! Больше ни о чём подобном меня не проси. Выставили чёрт пойми кого террористом и дали слить разведке другой страны.
– Но они ведь теперь считают, что мы им неоценимую услугу оказали, мол, их шпионы не въехали, что к чему, а мы им такой подарок.
– У нас их шпионов нет!
– Да бросьте вы. Война, она ведь не заканчивалась. – «Одна проблема решена, завтра решиться и вторая», подумал Маршал и улыбнулся…
***
Почему я не пытаюсь ни с кем познакомиться и наладить жизнь? Этим вопросом крысёнок меня хорошо укусил. Даже он не знает моего сокровенного секрета: внутри меня холод и пустота, просто тёмный, длинный тоннель метро, по которому я несусь, расшибаясь возле каждой станции, но, так и не смея взять народ, продолжаю двигаться в бесконечность, а ведь огонь там совсем не горит. Нет света в конце этого вечного подземного продвижения. Уже давно я не испытывал ярких эмоций, никому не позволяя касаться моего сердца, я дошёл до того, что цинизм и расчёт взяли верх над чувствами и молодым азартом. Интересно, Вепрь был так же пуст, как я сейчас? Нет, конечно, нет… У него был свой оберег, его кусочек счастья в этом мире, лучик света, последний и единственный росток зелёной, полной жизни травы среди асфальта равнодушия, смерти, боли, и каждый день преодолевая самые страшные испытания, он шёл к нему навстречу, умоляя о его сохранности. А у меня в мыслях только моё любимое приведение, которое не говорит со мной, и не понятно, то ли ведёт меня к краю пропасти, то ли помогает выжить в моменты, когда смерть практически полностью обнимает меня.
***
В понедельник, 15 мая 2017 года я впервые увидел Париж. Мне хотелось появиться за сотни километров от Санкт-Петербурга ближе к полуночи, чтобы избежать лишних вопросов. Итак, 23:00, в путь…
Я совершил прыжок в пространстве. Никакого дискомфорта я не почувствовал, только сильно захотелось курить и закинуть в себя что-нибудь. В потоке прохладного ветра, прямо из воздуха, я появился и упал на траву в чужой стране. Ещё лежа на земле, я огляделся, и каково же было моё удивление обнаружить себя в каком-то грёбанном лесу! На Париж мой пейзаж явно не был похож. Понимаю, что, скорее всего, это я что-то напутал в координатах, но факт остаётся фактом: я хрен знает где очутился! Эх, вот я так и знал, так и знал, что надо было учить географию в школе. В самом деле, чёрт знает, куда сам себя забросил. Надо успокоиться, как говорил один персонаж из старого всем известного советского фильма, поглаживая себя по груди: «Спокойно, Ипполит, спокойно», правда, меня это не слишком успокаивало. Прислушавшись, я сделал самое невероятное открытие: для леса уж очень громко, да и шум доносился со всех сторон. Автомобили, трасса, шоссе, эврика! А теперь другой вопрос: куда же нам идти? Ой, ладно, как говорил один мой хороший знакомый ещё из университета: «Затащим», в своей протяжном манере и, по-моему, вечно накуренном состоянии. Пойду прямо, точно не ошибусь, ведь когда не знаешь, куда идти, лучше всего идти прямо.
