Я прошёл с ними километра три, не больше. Петляя по городу, переходя с улицы на улицу, несколько раз проходили мимо станций метро. На первый взгляд очень мило всё. Очевидно, ребята не боялись вести меня через людные места, значит, и не боялись, что я попытаюсь от них скрыться. Заметив это, я решил немножко поиграть на их нервах и, честно говоря, порядком им этим надоел. Мой рот не закрывался ни на секунду, я рассматривал достопримечательности и громко восхищался ими, спрашивал у инквизиторов разную чушь и был доволен собой. Мои конвоиры шли, тяжело вздыхая, часто смотря в небо и пряча от меня лица. «Нет, это не бог послал меня к вам, я сам дорогу нашёл, так что туда можете даже не смотреть». В один прекрасный момент у одного из моих случайных знакомых всё-таки сдали нервы, он резко развернулся и начал на меня кричать, он прямо всю душу вкладывал в свой крик, а его слюни изрядно летели мне в лицо. Французский я знаю плохо, но по его эмоциям я догадывался, как сильно он меня полюбил. Почти минуту в нецензурной брани он изливал свою душу, а я по-прежнему стоял и как ни в чём ни бывало улыбался. Парень весь покраснел, напыжился, раздулся, и явно я ему уже костью в глотке застрял. Выплеснув эмоции, мои коллеги повели меня дальше.
Вообще, гуляя по Парижу, я чувствовал себя слегка не в своей тарелке. Очень много узких улиц и очень много народу. Массовые застройки, высокие дома, они словно зажимали меня, и ощущение замкнутости давило тяжким грузом. Казалось, даже воздуха не хватает, будто каждый жадно пытается дышать больше остальных. Слишком тесно, слишком плотно всё, слишком жарко. Мало зелени – с этой проблемой, мне кажется, надо бороться и Питеру. Города словно не стремятся расти вширь, а желают забить каждый квадратный сантиметр в центре, уничтожив любую природу, но ведь без природы нам никуда. Мы – часть этого мира и мы безрассудно некогда места, на которых располагались просторные леса, благодаря которым планета дышала, подчиняем себе. Уничтожаем их – и на их местах выстраиваем свои железные джунгли. Лианы заменили проводами, а дикие воды рек притесняем, и истинную красоту торжества свободы и силы пытаемся приручить и нарядить, как будто готовим её к показу мод. Показная красота, словно накрашенная кем-то девушка, а ведь девушка должна следить за собой сама и оставаться красивой без химии и разного рода дополнений, а у рек эту возможность мы отбираем. Сильная, порой жестокая, для кого-то ласковая, опасная, а для города – пленница, прости их, Сена.
Вокзал, улица Мобёж, если я не ошибаюсь в названии, оттуда мы прошли совсем немного и зашли в спрятанный от людских глаз дворик. Двор был в виде колодца, окруженный со всех сторон стенами дома. Запах сырости, в воздух едко забрался аромат печали. Дискомфорт – это было место сосредоточения силы, организм среагировал немедленно, и тело уже в полной боеготовности. Куда привили меня мои новые «друзья»? Три подъезда, возможно и больше, но это чуть дальше, а пройти ещё дальше мне помешали инквизиторы, свернувшие к одной из первых дверей. Не железо, старая дряхлая еле живущая, на соплях держащаяся дверь, эх, представляю в каком состоянии квартиры. Зайдя в подъезд, я обратил внимание на отсутствие разукрашенных стен, значит, жилой и не допускающий сходок местной неформальной молодёжи. Уже легче. «Может, они меня решили прикончить и не мучатся?», привели на богом забытую заброшку и вперёд. Эти мысли посещали меня, но внешний вид подъезда сумел меня разубедить и успокоить. Мы поднялись на второй этаж, и инквизиторы, остановившись, начали переглядываться. «Чего замялись, хлопцы? Не уж-то в гости к самому бесу привели меня?» Напряжение начало понемногу скапливаться над нами. Ребята, смотревшие друг на друга, наконец, слегка кивнули в знак согласия, видно сошлись во мнении, что это необходимо, и постучали в единственную на этаже дверь. Звонкий стук разнесся по площадке, показалось, что дверь экранировала звук и за неё ни одна его малейшая частичка не прошла. Спустя полминуты дверь открылась, но в проёме никого не было, добродушный хозяин не встречал нас с распростёртыми объятиями, и я насторожился снова. Кстати, по-моему, мои путники тоже. Медленно, не допуская лишних звуков, вместе мы вошли внутрь, и один из парней дрожащим голосом громко начал говорить в пустоту.
(Говорят по-французски)
– Месье Генри, это Эрван и Демиен, – робко отправил один из инквизиторов своё послание. Сзади нас послышалось движение, я, быстро среагировав, повернулся и увидел мужской силуэт, скрывающийся в тени.
– Я вижу. Что вам угодно? И кто это с вами? – Сказала фигура, выходя на свет и представши перед нами во всей красе, она смотрела на меня, не сводя глаз. Ребята обернулись, только услышав голос. Реакция есть, а вот чутья и слуха у них никакого, если бы это был недоброжелатель, французские инквизиторы уже успели бы закурить в другой реальности.
