До этого момента мне не попадалась схема Парижского метрополитена на глаза, но увидев её, я понял, что моя психика была в порядке именно до этого момента! Я был в ужасе, кто это настроил? «Ну, кто так строит? Кто так строит?», вспомнили, откуда? Не хватает мне только пальтишка, галстука и обаяния. Я проклинал себя за попытку понять эту абракадабру. Это просто перекреститься, как на глаза попадёт, и забыть, как страшный сон! Хотя я тут выпрямился, и аж дух захватила гордость за нашу страну. Станция метро «Сталинград», ей богу, не вру. Правда, мне далековато, но туда я точно загляну в свой незапланированный отпуск. А тем временем с поверхности мы нырнули под землю. На самом деле, под землёй чувство, что остался в том же родном Питере. Люди, как люди, уставшие, едут отдыхать, один я – бодр и полон сил. Да и со временем я ошибся, в Париже, оказывается, на два часа меньше, чем в Питере, но это нормально.
На какой станции я сделал пересадку, потому что просто не мог не выйти? «За что пьём? За день взятия Бастилии!» 14 июля 1789 года – для тех, кто не знает. Вот оно: когда не знаем, за что пить, пьём за день взятия Бастилии – это ещё со школы, класса этак с десятого, по-моему. Хотя, если честно, не помню даже. Настроение, действительно, словно в отпуске. Пересев на другую линию, я больше не собирался нигде выходить и так уже накатался. Улыбаясь и ни о чём не думая, я машинально повернул голову направо и увидел Дашу…
Она смотрела на меня и как всегда улыбалась. Тёмные, довольно тёплые сапожки с чёрными ворсинками меха, чёрные штаны, сильно прилегающие к её ногам, футболка ramones, тоже чёрная с белым логотипом на всю грудь и живот, и кожаная куртка с блестящими застёжками на карманах. Длинные каштановые волосы, красивые, любимые, добрые глаза, они сверкали, словно на них попала вода, розовый ровный цвет губ и белые наушники. Одета, словно мы в Питере, и как всегда холодно. Моё сердце забилось чаще, и тепло охватило грудь, плечи и руки до локтей, лёгкое покалывание в рёбрах, даже дышать стало легче. Странно, но в этот раз у меня не прихватывает сердце: очень часто, когда приходит она, мой моторчик начинает на буксире тянуть мою грудь куда-то назад и темнеет в глазах. Я смотрел на неё, опустошённый, не двигающийся. Потели руки, и страх проник в мой разум. «Не хочу так больше, изо всех сил хочу, чтобы ты была рядом со мной и никуда не уходила». Она засмеялась, но я не слышал её звонкий, искренний смех. Тяжело дышал, слезы подоспели вовремя, но не смели идти. Я протянул к ней свою дрожащую руку и через грусть улыбнулся. Она, улыбаясь, покачала головой и повернула голову в сторону, я на рефлексах посмотрел туда же, куда она, затем резко перевёл взгляд на неё, но было уже поздно. Она снова упорхнула. Оставила меня одного…, одного во всём мире…
После этого, непонимающий, что происходит, потерянный в пространстве и времени я вышел на ближайшей станции и направился на свежий воздух. Получилось так, что очутился я на станции Лувр-Риволи и тут же меня ждал сюрприз.
Рыбак рыбака, как говорится. Ко мне подошли двое молодых людей и то, что они инквизиторы, мне было понятно с первого взгляда. Только какие-то цивильные: джинсы, удобные спортивные куртки, кроссовки – вы явно не бегаете в рейды по убитым самими бесами местам.
(Говорят по-французски)
– Добрый вечер, мы можем вам чем-нибудь помочь? – И эти как назло с дефектом речи – говорят быстро и ни хрена не разберёшь.
– Турист, – ответил я.
– Цель вашего пребывания в Париже? – Спросил другой, но ничего не изменилось, я всё равно ничего не понял.
– Турист, – повторил я.
Инквизиторы переглянулись, помотали головами и посмотрели снова на меня.
– Ты понимаешь, что мы говорим? – Медленно проговорили они. Я понял их, но решил не отступать.
– Турист, – снова повторил я и улыбнулся. – Русский я.
– Русский? – Это восклицание я пойму, кажется, на любом языке мира.
– Да, – ответил я. «Идиоты, что вы дальше со мной делать-то будете?».
– Давай отведём его к Генри, пусть он с ним разбирается? – Спросил один второго, чётко услышав имя Генри, я сделал удивлённый вид.
– Кто Генри? – Встрял я в их разговор.
– Заткнись! – Агрессивно рявкнул на меня второй и, посмотрев на своего коллегу с явно недовольным видом, ответил, – давай.
– Пошли с нами! – Грозно сказали оба, но я их не очень понял. Тогда они начали жестами звать меня за собой.
– Хорошо, – послушно ляпнул я и последовал за ними.
Пока мы шли, они долго между собой переговаривались. Я, не зная язык, даже не пытался вникнуть в суть разговора, лишь изредка вставляя по-русски пару словечек, на что сразу слышал грозное «Bouch», «заткнись», по-нашему говоря. Вот бедолаги…
***
