– Ну, это нормально, – улыбнулся он. – Сам поломал, сам и починю, – после этих слов снова разразилась резкая боль, словно топором рубанули между шеей и плечом, парализовало плечо и всю правую часть моего тела. Не в силах стерпеть её я закричал.
– Спокойно, больной, процедура не из приятных, но ты сам напросился, – медленно произнёс Генри, а затем последовала комбинация точек акупунктуры возле коленей. Резкая боль и – удивительное волшебство: вся тяжесть словно просто испарялась за считанные мгновения. Последний взрыв закупоренных потоков был самый болезненный – мой новый знакомый продавил мне точки в шее. Ужасно, но как легко и классно после. Ощущение полёта, пустоту заполнили лучи света и непонятного тепла.
– Ну, вот и всё. Попробуй встать, – сказал он, отползая от меня.
Я поднялся и спокойно пошёл, испытывая только лёгкие неудобства.
– Садись, – произнёс хозяин и показал к столу.
На столе стояла бутылка водки и еда. Картошечка…, наконец-то, не консервы жрать, а нормальную еду предлагают. Медленно я приземлился на место. Генри сел напротив меня и демонстративно открыл бутылку. Налил нам и посмотрел на меня.
– Меня зовут Генри, в прошлом инквизитор известный как Шрифт, ещё раньше Шнуров Владимир Владимирович. Вряд ли ты обо мне слышал. Конечно, я, наверное, в отступники заделался ещё до твоего рождения, – улыбнулся он. «Ты ошибаешься, друг мой, я про тебя знаю, только не из уст инквизиторов услышал твоё имя, а от Вепря, но этого тебе знать не стоит».
– Меня Панком зовут, а по-людски Макс Фадеев, – сказал я. Взаимность за взаимность, как говорится баш на баш.
– Что значит по-людски? Сынок, никогда не забывай того, кто ты есть! А в первую очередь мы всё же люди, только немного другие. Выпьем за знакомство? – Он поднял рюмку и потянул в мою сторону.
– Хреновое у вас гостеприимство, однако, – ухмыльнулся я, но поднял в ответ рюмку и потянул в его направлении.
– Не серчай, брат, такая наша доля отступников. Со временем паранойя всё равно развивается сильнее, чем мы можем это понять. Встань на моё место: в Париже откуда ни возьмись русский инквизитор, по возрасту так либо среднего, либо уже высшего ранга, значит, достаточно сильный, чтобы поставить точку на главе в книге инквизиторства под названием «Шрифт». Смекаешь?
– Я понял. Я не в обиде, сам прекрасно понимаю, что ты чувствуешь.
– Ни хрена ты не понимаешь, салага, ты – отступник сколько? Год или два?
– Что-то среднее между год и два, – улыбнулся я.
– А я двадцать четыре года отступник, и меня убрать любая малолетка может рискнуть, чтобы себе имя сделать. Вот только пусть найдут сначала.
– Один вопрос, – удивился я. Он уже сильно стар, почему ещё живой.
– Задавай.
– Инквизиторы из-за особенностей своего организма редко доживают до тридцати пяти, наш максимум сорок лет…
– Я понял тебя, – махнул рукой мой собеседник. – Возможно, когда-нибудь я поведаю тебе свой секрет, – засмеялся он. – Давай выпьем, а то водка стынет?
Мы выпили и следом закинули в себя ещё по одной.
– Шрифт, так сколько тебе? Не поведаешь? – Спросил я, корчась после выпитой рюмки.
– Скоро пятьдесят три стукнет, такими темпами думаю, доживу.
– Да, ты, вроде, бодрячком.
– Спасибо, конечно, но не всё так просто. Любое мыследействие меня убьёт, а этим недоноскам иногда приходится помогать в рейдах, – пояснил он.
– А что, они сами не могут? – Удивился я.
– Панк, ну, ты понимаешь, это ты и я из Питера – считай, из зоны обострённого конфликта, а они…
– Так Париж, вроде, тоже не тихий…
– Не перебивай старших, – улыбнулся он. – А они…, как тебе сказать, они в жизни и оборотня ни разу не видели, так, мелочь всякая, поэтому ни хрена на тренировках не выкладываются. Париж – это тихий и спокойный в нашем понимании город, другое дело – Лилль, вот там такой дурдом, что мало не покажется.
– Интересно…
– В Лилль отсюда иногда молодых отличившихся инквизиторов в командировки посылают.
– О как?
– Я серьёзно. С другой новости тоже смеяться долго будешь, – улыбнулся Генри.
– Заинтригован, – я тоже заулыбался. Водка дала по голове, и уже хорошо ощущается степень выпитого.
– Во Франции, как и ещё в некоторых странах, инквизиторство поддерживается правительством.
– В смысле? – Вот это новость.
