Я не понял, к чему произошёл наш разговор, поэтому молча закрыл дверь, зашёл к себе в комнату, скинул вещи и быстро направился на выход.
С Рене, конечно, неудобно получается – опаздываю, надо как-то загладить свою вину за своё опоздание, а голова моя думает совсем не о ней. В моих мыслях только случившееся совсем недавно за много километров отсюда. Котёнок, твою мать, как мне во всей этой ситуации не думать о нём? Как Рене не выдать всю боль, которая скопилась и рвётся наружу? Как не умереть от огня, что жарит меня изнутри?
По пути зашёл в магазин, купил цветы. По-моему, это лучшее решение как-то сгладить сложившуюся ситуацию, потому что, если разговор примет окраску повышенных тонов, то я могу сейчас столько лишнего наговорить, и ведь не со зла. И ведь про Котёнка не хотелось бы затрагивать тему, мне и так ужасно тяжело и не хочется куда-то идти. Желание открыть бутылку водки и сидеть втихаря нажираться. Так ведь и с этим неувязка: Шрифт меня в одиночестве не оставит, а на пьяную голову проговориться ещё хуже потом будет. Нет, решено! Лучше сохранить трезвую голову и хоть как-то попробовать сделать вид, что всё нормально.
Метро, пересадки, люди, везде люди, а у меня вид такой, словно я готов любого из них сейчас порвать на куски. «Спокойствие, только спокойствие…», как говорил известный мультяшный персонаж из моего детства, да как тут сохранять-то его, боже…, где вы, великие актёры больших и малых сцен, научите меня хотя бы только на сегодняшний вечер прятать свои эмоции!
Опоздал, примерно на двадцать-двадцать пять минут. Что-то мне подсказывает, что Рене, долгое время проведя со Шрифтом и в мире инквизиторов, очень пунктуальная девушка, как швейцарские часы, и это мне не на руку.
Подхожу – вот она стоит, читает книгу. В толстой кофте, джинсах и удобных кроссовках, похожа на обычную студентку из американских молодёжных фильмов. Что говорить-то? Может, сразу уйти? И ведь я не боюсь с ней сейчас общаться наедине, я боюсь как-то её обидеть, потому что не в силах здраво воспринимать информацию. Блин, а ведь Котёнок должен был сегодня идти на свидание. Господи, ну почему всё обернулось так, кто эти люди и зачем им понадобились мы? Что происходит? Может, об этом говорил мой «хранитель», может, это и была угроза? Но я ведь не мог не появиться на собрании… Блин, лучше бы я забил на него и не возвращался в Питер. Это моя вина, моя вина! Что? Даша…
Я резко остановился. Она стояла рядом с Рене и смотрела на меня. Как всегда, улыбалась…, держала руками уголки своей кожаной куртки сверху, возле шеи, и смотрела на меня. Нет, это не то, о чём ты можешь подумать…, нет…, я не собираюсь…, а она всё равно улыбается… Потом опустила руки, развела их в стороны, и быстро-быстро перебирая ногами начала кружиться на месте. Какая же ты красивая. Медленно свой взгляд она перевела на Рене, потом на меня, потом снова на неё, потом на меня. Я посмотрел на Рене, и она, почувствовав мой взгляд, оторвалась от книги. Заметила меня, стоявшего на месте, и направилась в мою сторону, а я смотрел на Дашу, приоткрыв рот, и слеза предательски сбежала из моих глаз. Бульдог, Иржи, Даша, а теперь ещё и Котёнок… Почему? Зачем всё это? Рене подходит…, меня начинает трясти от мыслей, поселившихся единовременно в моей голове… Резкая боль прожигает виски. Даша…
– Что с тобой? – Поинтересовалась уже подошедшая вплотную Рене.
– Ты прекрасно выглядишь, – сорвалось с моего языка, хотя мой взгляд всё ещё смотрел вдаль на другую девушку, которой уже нет в нашем мире.
– Спасибо, – сказала она и улыбнулась. Это слово словно застряло в моей голове и отразилось в ней несколько раз, я быстро перевёл взгляд на Рене, но в голове по-прежнему звенело «спасибо…спаси…спаси…спасибо…спаси…».
– Это тебе, – замявшись, произнёс я и протянул девушке букет. – Прости, что опоздал, – добавил я и посмотрел туда, где секунду назад была моя любимая…, а сейчас там пусто и только ветер бросает во все стороны кем-то недочитанную газету.
– Спасибо, – снова повторила она и взяла букет. – Да, не страшно, я читала и почти не заметила, как время прошло. – Посмотрев на книгу, я удивился, она была на русском языке.
– На русском? – Вслух повторил я своё удивление.
– Да, – улыбнулась Рене ещё раз. Что-то здесь не так, холодная, строгая, сильная девушка, как мне показалось на первый взгляд, сейчас почти всё время улыбается.
– Практикуешься в языке? – Я задал нелепый вопрос, потому что больше ничего не приходило в голову. В ней сейчас было столько лишнего, разные мысли встречались друг с другом, создавая бардак, перескакивая с темы на тему. То о Котёнке, то о Даше, то о случившемся инциденте, то о том, кто же на нас напал, то о словах моего «хранителя», об угрозе – обо всём на свете. Это порядком выматывало меня и не давало сосредоточиться.
