Вместо повышения по службе, после защиты я по воле партократов был назначен заместителем генерального директора мясокомбината по снабжению и сбыту. Оказалось, здесь свили осиное гнездо расхитители госсобственности. Вор на воре сидит и вором погоняет. Управляли же всей этой шайкой-лейкой из… Обкома партии. А в РК осел чиновник, потомок из пришлых, завезенных, заброшенных сюда. Тогда я понял, что меня хотят столкнуть с этой сворой в надежде, что я либо сдамся, откажусь от борьбы, либо закончу свои дни в «объятиях» этого «спрута». С именем Аллаha (с.в.т.) я принял бой с этой зловещей сатанинской силой. И победил. Но какой ценой далась эта победа. Первый РК партии требовал от прокурора упрятать меня в СИЗО. Хотя бы на 3 суток. Тот отказался, и ему этого не простили. В Аргуне был вытрезвитель, и воры из мясокомомбината предлагали хорошие деньги за то, чтобы меня на ночь запрятали, а те знали, что я не пью и не курю, нет причины…
Тогда эти «воры в законе» решили подстроить мне аварию: ослабили крепления тяг моего «пирожковоза» («Москвича»), надеясь, что я разобьюсь насмерть. Благо, я имел привычку ездить осторожно и, когда тяги отказали, оказался на обочине кювета. Но не в кювете. Сам же вызвал завгара, вручил ему эту «Антилопу гну» да еще покрыл матом – за то, что не проверил своевременно машину, хотя был уверен в подвохе.
Я помог очистить мясокомбинат от этой своры во главе с Глушенко, бездарным директором-алкашем, и его холуем – секретарем парткома Ибрагимовым, этих недорослей, митрофанушек упертых, вышвырнули первыми. Потом власти взялись и за остальных воров в законе. Помощник прокурора ЧИАССР В. Постников зависел от них и помогал им – защищал этих воров… А У. Исмаилова прогнали из РК за это…
Как-то на бюро Обкома КПСС сняли с должности Председателя Горисполкома Малгобека Маскурова Шахангирея. И тут же Дорохов потребовал отобрать у него табельное оружие. Шахангирей предложил Дорохову самому сделать это: «Если ты мужчина, иди сюда и возьми его!..» Я, как многие сородичи, был с ним солидарен, он и такие, как он, къонахи-джигиты – образцы для подражания. Возможно, и по этой причине тоже Дорохов попытался расправиться и со мной, почил бесславно – из спецклиники прямиком в могилу угодил, семья не забрала его труп…
На одной лестничной площадке с ним жил директор треста «Скотопром» Тонгиев Ваха (Зураб). И вот они сговорились выжить меня из совхоза «Шалинский», где я был директором и назначить своего «покупателя». При этом сам совхоз переименовали. На меня же напустили свору из прокуроров, милиции, ревизоров КРУ Минфина и других карательных органов республики. В течение 7 месяцев длилась комплексная ревизия: 60 «борзых» копались в документах совхоза, при этом шла их ротация постоянно. А в самом тресте «Скотопром» были упертые бездари в предназначении – в должностях, они нагло врали, что заготовили скот, стригли купоны и воровали. Здесь осели воры в законе и по себе судили обо мне. И что же? Ничего не нашли. Я же добился отмены Постановления Совмина республики и восстановления совхоза в прежнем виде. При этом сам имел полное право вернуться на должность директора. Однако, уважив Гайрбекова М. Г., Председателя Совмина республики, не стал настаивать на этом. Но и Тонгиеву Зурабу не дали работать, его ставленнику «помогли» расстаться с партией и работой. Тогда этот Зураб уехал в Нальчик, и там, на Ингушской улице, жил. Почил, говорят. Богатство не спасло.
Таков конец зла. Иного не дано. Апряткин – секретарь Чечено-Ингушского ОК партии – заявил на Политбюро ЦК КПСС, что в ЧИАССР он ходит с заряженным пистолетом. Тогда Дин-Мухаммед Кунаев (1-й секретарь ЦК Компартии Каз. ССР) сказал Л. И. Брежневу: «Мы с вами знаем чеченцев – они хорошие, трудолюбивые и доброжелательные люди… Считаю, что он просто устал». Апряткина сняли, и он в приемной ЦК КПСС упал с инфарктом, попал в морг, а оттуда – в могилу, так говорили. Интересная штука – эта жизнь: мои враги давно сгнили и забыты, а я наслаждаюсь победой жизни, здравствую и в сердце России – Москве – пишу эти строки…
