И подобных случаев было немало. Я уже говорил, что нашему возвращению на Родину из ссылки весьма сильно препятствовали местные националисты, шовинисты во главе с 1-м секретарем ОК партии Яковлевым. Как-то на заседании партактива республики он, исчерпав словесные доводы, пытаясь в очередной раз обосновывать нежелательность возвращения чеченцев и ингушей из Казахстана, налил воду в стакан и спросил: «Кто дольет?», – указав на полный стакан. Имелось в виду, что республика и так перенасыщена. Тут вскочил Мальсагов Зияуддин и, выплеснув воду на пол, поставил стакан перед ним: «Наливайте!». Яковлев был возмущен и зол. Один из партвассалов – «вайнах»-ингуш (их зять) – высказался в том духе, что ХХ съезд поторопился с восстановлением ЧИАССР, «ещё не созрели условия для этого!» И только лишь двое: ингуш – Гойгов Рустем – заведующий отделом ОК партии и чеченец – Индербиев Магомед – министр здравоохранения резко возразили и потеряли работу. Вот так «вай – нах». Он боролся с исламом и святыми (см. фото – статья Зиярат шейха).
А Власов – первый секретарь ОК партии ЧИАССР из-за тщеславия ни за что снял ингуша Героева, зав. отделом, и Магомадова Лечи, чеченца, второго секретаря ОК партии (он похоронен в Мекке во время Хаджа)… И так поступали с лучшими кадрами республики, настоящими Къонахи-Къоман, джигитами, и набирали блудливых плутов «своих». Власов, уезжая в Москву, забрал всех своих фавориток, а точнее, блуд – шайку-лейку. А когда он стал главой МВД РСФСР, в полной генеральской амуниции приехал. Как в вотчину, на гужбан. И гужбанил. Начал в Надтеречном районе, а оттуда, объезжая с охотой «царской» горные зоны, проехал почти по всем районам. Говорят, даже бурый топтыгин из цирка его «осчастливил», попав под жиган. Тут же освежили память прошлого, ведь блуд здесь торжествовал, его фавор…
Меня назначили государственным инспектором ЧИАССР по вопросам заготовок, закупок, производства, переработки, реализации, хранения кожсырья, шерсти, мехсырья, пушнины, молочных и мясных продуктов. Под моим контролем оказался и мясокомбинат. Кроме того, ежегодно по приказу МСХ РСФСР я проверял заготовку-приемку, закупку и переработку жив-сырья в различных регионах страны: в Дагестане, на Невинномысском шерстяном комбинате и других производствах. Однажды был командирован в Казань проверять (аудит) закупки шубно-мехового сырья в Татарстанском объединении. Выявил серьезные нарушения. Наш мясокомбинат получил хороший зачет сырья и оплату недоданной большой суммы. Таково мое кредо жизни.
На Буйнакском (Дагестан) мясокомбинате не могли погасить распри. Уволили заведующего холодильником, и тяжба длилась более 7 лет. ЦК КПСС поручил Обкому партии ЧИАССР помочь разрешить эти противоречия. Направили меня. Я разобрался за три дня, и жалоб не стало. Получил благодарность от руководства. Ничего сложного – надо просто иметь высокую честь и чистую совесть – и все в порядке.
В 1967 г. я вручал Дагестану переходящее Красное знамя ЦК КПСС. Моих же извечных завистников и ненавистников эти успехи лишь раззадоривали с еще большей силой. Их действия координировались уже небезызвестным Дороховым, секретарем ОК партии, типичным Ермоловым. Это он заманил в январе 1973 года протестующих ингушей на площадь Ленина перед Обкомом партии. Через два дня митинг за Пригородный район был сметен водометами. В тогдашние морозы мало никому не показалось. И мне тоже, ведь я поддерживал их…
Еще раньше, в 1958 году, казацкая верхушка организовала самый громкий в истории погром против возвращения чеченцев и ингушей. Невзирая на чины и должности, были избиты спровоцированной на массовые беспорядки толпой руководящие работники, представляющие коренное население. Спаслись лишь те, кто вовремя успел покинуть свои кабинеты в Обкоме партии. И только Гайрбекову М. Г. удалось своим авторитетом утихомирить толпу и ее вдохновителей. Я там был, и это было так…
Ранней весной 1959 г. я, тогда главный ветврач совхоза «Шалинский», на «ДУКе» с шофером Межидовым Хамидом ехал в 4-е отделение (с. Белгатой). Издалека, со стороны Аргуна, донесся плач и зов о помощи. Я приказал водителю притормозить и повернуть на Аргун. Тогда половодье буйствовало. Вижу, в реке два существа хватаются друг за друга, кричат. Быстро скинул с себя одежду, пробежал по берегу вниз по течению, чтобы встретить их там и перехватить, и бросился в бурлящий буйный Аргун.
– Стой! Куда ты! – кричал мой шофер. – Утонешь!
Но я не думал о том, что могу погибнуть. Сам погибай, а других выручай – мой жизненный принцип. К тому же буйный Иртыш меня выпестовал в студенческие годы в Семипалатинске (Казахстан).
– Хватайте мою руку и держите покрепче! – кричу тонущим. Они (а это, оказалось, были женщины) схватились за меня и тянут на дно. Кое-как удалось выбраться вместе с ними на берег. Выяснилось, что женщины из Чечен-Аула. Они были в с. Белгатой, в гостях, и перешли сюда вброд, когда не было половодья. А при возвращении тем же путем их сбило течение. Гибели было не избежать, если бы Аллаh (с.в.т.) не помог.
