Они оставили Крокодилова. Прошли сквозь несколько стальных дверей с электронными замками, откликавшимися на звуки шаманских камланий, которые искусно издавал Модельер, миновали преграду из лазерных лучей, среди которых трепетал хрустальный шарик, погасший, как только Модельер прочитал стих из Торы, и оказались в огромном кубическом пространстве, где переливался бело-голубой мрамор и по стенам блуждали едва различимые письмена, напоминавшие прозрачные водяные знаки. Помещение было похоже на древний саркофаг, где они вдруг очутились, произнеся волшебное ключевое слово.
В стене находился большой телевизионный экран, где, с выключенным звуком, показывали очередные ролики из кругосветного турне Первого Президента России. Президент, поздоровевший, с энергичным лицом, что есть мочи деревянными ложками лупил короля Непала по голове. В следующем сюжете, уже из Голландии, он посещал фабрику молочных продуктов. Голый, залез по пояс в бак из нержавеющей стали, полный кефира, ухмылялся добродушной улыбкой, черпал горстями кефир, брызгал на собравшихся журналистов. В третьем сюжете он навещал резервацию североамериканских индейцев в штате Мичиган, весь в орлиных перьях, в волчьих шкурах, охотился на форель, вонзая острогу в бурлящую реку.
Все эти разноцветные, жизнеутверждающие кадры возникали на мраморной стене. А под ними, на постаменте, под стеклянным колпаком, озаренный матовым светом, лежал мертвый Первый Президент, туша несвежего мяса, в зеленоватой плесени, местами взбухшая и набрякшая, местами в провалах, сквозь которые обнажились скользкие белые ребра. Из лопнувшего живота, похожие на жуткий сине-лиловый георгин, вылезли внутренности. Лицо, словно кисель, сползало с черепа, открывая височные кости и оскаленный рот. В глазницах шло непрерывное шевеление. Множество жирных опарышей выедали мозг. Счастливчик с ужасом взирал, прикрыв рот ладонью, словно удерживал в себе душераздирающий вопль.
– Когда?…
– Он умер год назад, – ответил Модельер, изображая неподдельное горе. – Я поместил труп сюда, чтобы когда-нибудь ты его увидал. Сам же на «Мосфильме», под присмотром спецслужб, заказал сериал жизнерадостных роликов, чтобы народ видел своего Первого Президента, знал, что он жив и здоров.
– Но ведь он был мой гарант!.. Я был его преемник, и он одним своим существованием делал мою власть легитимной!.. Что будет теперь со мной?
– Теперь я твой гарант! Я делаю твою власть легитимной!
Кусок лица с верхней губой сполз с мертвого черепа, и обнажился золотой зуб, в котором Счастливчик увидал свое крохотное отражение.
– Я твой друг и твой раб!.. – Модельер страстно приник к Счастливчику. – Я твой гарант и прах с твоих ног!..
Доверься мне!.. Нам нужна последняя ритуальная жертва!.. Уверен, он бы одобрил мой замысел!.. – Модельер кивнул на мертвое тело, из которого вдруг проклюнулся синий стальной жук и тут же скрылся в гнилой мякоти.
– Нет!.. – Счастливчик оттолкнул Модельера. – Он был добрый, человечный, отзывчивый, читал наизусть стихи Мандельштама и Артюра Рембо, держал на столе книги Набокова и Мураками! Он бы протестовал!.. Повторяю, крови больше не будет!.. Я увольняю тебя!.. Пойдем отсюда!..
– Да, мы уйдем… Но еще минута терпения… Я покажу тебе твою Тайну…
Модельер толкнул замаскированную дверь, и они прошли в соседнее помещение, ничем не напоминавшее мраморный саркофаг, где они только что пребывали.
Так выглядят старые бани, облицованные ржавым, потрескавшимся кафелем, с прогнившими, капающими трубами, мутными зарешеченными светильниками под грязными потолками, из которых сквозь нездоровый туман падает желтоватый свет. Под этим чахоточным светом, на каменном склизком полу, стоял стеклодув Тихон, в своей обычной скуфейке, в клеенчатом фартуке, надетом поверх подрясника, держал знакомую большую бутыль с млечной эмульсией, сливал ее в отверстие пола. Тут же, рядами, стояли старые эмалированные ванны, какие выбрасывают на помойки из коммунальных квартир, в коричневых болезнетворных накипях, с истертыми краями, с изогнутыми, уходящими под потолок трубами. В ваннах находился желеобразный студенистый состав. В этом прозрачном застывшем растворе, словно рыбы в холодце, лежали одинаковые голые человечки с торчащими из анальных отверстий трубками. В ванне виднелись медные электроды. Кругом вились плохо изолированные провода, подключенные к грубым, допотопным амперметрам. И в этих гальванических ваннах, в голых, худых, с закрытыми веками людях Счастливчик с ужасом узнал своих двойников.
– Боже, кто это?! – едва не падая в обморок, воскликнул Счастливчик.
