Собравшиеся вокруг, все, кроме олигархов, едва удерживались на месте, созерцая этот праздник любви. Пьянели от близости доступных женских тел, розово-белых, смугло-фиолетовых, бронзово-золотых. Олигархи же, чья вегетарианская диета делала их невосприимчивыми к похотям мира, лишь изредка взглядывали на действо, внимали Роткопфу, который заговаривал с каждым отдельно.
– Как ты смотришь на то, чтобы страну возглавил кто-нибудь из нас? – обращался он к никелевому магнату, грызущему остаток морковки. – Слишком рискованно препоручать власть посторонним… Мы убедились в этом на примере Счастливчика…
– Согласен, – отозвался обладатель никелированных резцов, обрабатывавших морковку так, что ему позавидовал бы заяц. – Но куда мы денем Счастливчика?
– Это не проблема. Он напишет отречение.
– Что ж, такое бывало в российской истории: отрекся от престола Государь Николай Второй, практически отрекся и Горбачев… Я не против… Хочешь куснуть? – Он протянул Роткопфу морковку, и тот отгрыз оранжевый сладкий кусочек.
Женщины обворожительно, томно лежали на шелках, припорошенные лепестками роз. Они казались спящими. Лишь изредка то одна, то другая приоткрывала глаз и зазывно взглядывала на столпившихся мужчин.
Первыми не выдержали охранники: вдруг все разом кинулись на ковры и подушки, сдирали на бегу униформу с нашивками «секьюрити», отбрасывали рации, пистолеты, шестиконечные звезды техасских шерифов, отшвыривали резиновые дубинки и наручники, делая территорию Города Золотых Унитазов совершенно беззащитной перед возможным нападением «Красных ватаг». Набрасывались на женщин, плющили их мускулистыми телами. Их не знавшие загара ягодицы мерцали, словно зеркальца, могучие лопатки бурно ходили. Они были похожи на огромных косматых собак, поваливших свои испуганные жертвы, добиравшихся до их горла с жарким урчанием и хрипом. Но жертвы не выглядели испуганными: обнимали собачьи загривки смуглыми или нежно-белыми руками, стискивали их подвижные поясницы цепкими пятками.
Вслед за охранниками на женщин кинулись повара и садовники. Следом неудержимо повалили шоферы, каретники, кузнецы, шорники, жестянщики, чистильщики окон, сантехники, приглашенные на пир дипломаты, временные поверенные в делах Люксембурга и княжества Лихтенштейн, лорд Джад, охранник принцессы Дианы, адвокат поэта Вознесенского, скалолаз, по прозвищу Человек-паук, который и здесь не обошелся без альпенштока и всякой страховки.
Министр экономики Грех недолго себя удерживал… Расшвыряв уродливых карликов, с орлиным клекотом, взмахивая руками, как крыльями, он набросился на женщин: пламенно падал на одну, на другую, на третью; не мог ни на какой остановиться; напоминал жадного, изголодавшегося безумца, который вдруг увидел перед собой гору спелых яблок и надкусывает каждое, чтобы не досталось другому; наконец остановил свой выбор на африканке со множеством смоляных блестящих косичек, схватил ее за уши, чтобы не убежала обратно в джунгли, что-то мучительно прокричал по-португальски, когда сильные пятки сомкнулись у него на крестце и больно пришпорили, самозабвенно предался чувству, вдруг разом превратившись в нефтяную качалку, какие в изобилии разбросаны по нефтяным полям Кувейта.
Карлики, сначала опасливо, а потом все смелее, собрались вокруг, рассматривая его смешной взъерошенный загривок. Затем один из них, служивший при дворе Карла Девятого, достал японский аппарат-мыльницу и стал фотографировать.
Роткопф между тем беседовал с владельцем информационных сетей, который сосал апельсиновую дольку.
– Семья, пустившая во власть Счастливчика, просчиталась, – доверительно говорил Роткопф. – Все в растерянности… Главный гарант, Первый Президент, отправлен в заграничное турне на неопределенный срок, а здесь, на нашей несчастной Родине, бесчинствует временщик Модельер! Не кажется ли тебе, что нужен новый лидер?
– Это ты, – просто ответил электронный магнат, высасывая из дольки весь сок, оставляя пустой чехольчик, который поднес к ноздре и осторожно обнюхивал.
Роткопф благодарно пожал его локоть.
