По временамъ, прояснявшееся небо, подавало недежду на перемѣну, но чрезъ нѣсколько часовъ снова налетали тучи, вѣтеръ задувалъ изъ другой четверти, и наступала опять безпокойная ночь. Въ дополненiе къ неблагопрiятной погодѣ, явилось еще новое затрудненiе со стороны теченiя, которое почти постоянно шло съ запада, снося Алабаму всѣмъ лагомъ съ ея курса, со скоростью отъ 60 до 70 миль въ день. Въ это время барометръ стоялъ отъ 28,64 до 29,70. Замѣчательно, что вѣтры слѣдовали одинъ за другимъ съ чрезвычайною правильностью, обходя весь компасъ каждые 2 или 2½ дня, но не болѣе. Поступательное движенiе этихъ вращающихся штормовъ сохраняло почти все то же направленiе и рѣдко случалось, чтобы вѣтеръ оставался въ одной и той же четверти впродолженiе 8 или 10 часовъ сряду.
23 октября штормъ окончательно стихъ и вмѣстѣ съ хорошей погодой Алабамѣ воротилось ея прежнее счастье. Въ полдень небо на короткое время прояснилось на столько, что можно было сдѣлать наблюденiе для широты; но не поспѣли еще его кончить, какъ съ салинга закричали; «судно на горизонтѣ»; на подвѣтренномъ крамболѣ показался прекрасный бригъ, оказавшiйся англiйскимъ, когда Алабама, подъ глухо зарифленными марселями, подошла къ нему ближе. Хотя приза тутъ не было, но происшедшее, вслѣдствiе погони за нимъ, отклоненiе отъ курса послужило къ счстью. Удостовѣрившись въ нацiональности брига, Алабама едва успѣла привести къ вѣтру, какъ опять послышался привѣтливый крикъ, и она полетѣла въ погоню. Вскорѣ со шканцевъ увидѣли большое судно, шедшее подъ парусами на NO. Не смотря на то, что вѣтеръ еще дулъ съ силою шторма, у него стоялъ гротъ бомбрамсель.
Алабама держала на пересѣчку его курса, и, при той скорости, которую она имѣла, суда вскорѣ сошлись; тогда, по обыкновенiю, прибѣгнули къ хитрости, съ цѣлью вынудить у незнакомца признанiе въ своей нацiональности. Флагъ, выбранный на этотъ разъ, былъ синiй англiйскiй, на который быстро послѣдовалъ отвѣтъ флагомъ Соединенныхъ Штатовъ, весело развѣвавшимся на мачтѣ купца, въ то время какъ онъ, подъ своею громадною парусностью, шелъ попутнымъ вѣтромъ прямо поперегъ курса Алабамы.
Черезъ минуту сцена перемѣнилась. Не поспѣли звѣзды и полоски подняться до мѣста, какъ на Алабамѣ полетѣлъ внизъ предательскiй флагъ и вмѣсто него былъ поднятъ флагъ конфедератства. Сверкнувшiй огонь, клубъ бѣлаго дыма, на минуту поднявшiйся надъ подвѣтреннымъ крамболемъ крейсера и затѣмъ разнесенный по вѣтру, въ видѣ бѣлоснѣжныхъ гирляндъ, и наконецъ громкiй звукъ выстрѣла, принудили несчастнаго янки лечь въ дрейфъ. Въ мигъ все зашевелилось у купца. Шкоты и фалы были отданы, и онъ, подобно подстрѣленной птицѣ, свернувшей свои крылья, съ форъ марселемъ на стеньгѣ, подошелъ къ Алабамѣ, покорно выжидая ея приказанiй.
Судно это оказалось бостонскимъ, по имени Lafayette, и шло въ Бельфастъ, съ большимъ грузомъ хлѣба и проч. Въ его нацiональности не было никакого сомнѣнiя, но вопросъ возникалъ касательно принадлежности груза; необходимо было посвятить нѣсколько часовъ терпѣливому изслѣдованiю дѣла, прежде чѣмъ капитанъ Сэмсъ могъ рѣшить, какiя слѣдуетъ принять мѣры. Въ концѣ концовъ пришли къ заключенiю, что присвоенiе груза нейтральнымъ владѣльцемъ было не болѣе, какъ предосторожностью на случай захвата его. Въ 10 часовъ п. пд., судно, послѣ формальнаго приговора, было сожжено и предоставлено собственной участи; экипажъ же его перевезенъ на Алабаму.
Въ нижеслѣдующемъ изложенiи мы увидимъ причины, на которыхъ капитанъ Сэмсъ основалъ свои обвиненiя.
