— Ушли, — сказал Бакль. — Туда же, куда ушли монахи, и месса, и святая кровь Хейлса[33].
— Ну и куда? — не унимался Хью.
Бакль улыбнулся, и глубокие морщины и складки на его лице сложились в новый узор.
— Нет уж, это ты мне скажи, барчонок: если ты растопыришь пальцы, куда денется горсть?
Джейн, жена доктора Ди, дала мальчикам горячего молока с элем, чтобы согреться, а пока они пили, доктор предложил на выбор или почитать любую книгу из его библиотеки, какую угодно, или поработать с математическими инструментами и рассмотреть географические карты, которые он уже расстелил на столе, придавив циркулем и наугольником. Филип выбрал книгу (какой-то роман в стихах, над которым доктор Ди только фыркнул), уютно устроился на подушках, прочитал пару страниц и уснул, как выразилась миссис Ди, точно мышка в ватном гнездышке. А Хью склонился над картами вместе с доктором, глаза которого казались странно огромными за стеклами круглых очков, а длинная белая борода чуть ли не мела по столу.
Первым делом Хью предстояло узнать, что на картах мир показан не таким, каким видит его человек, ходящий на земле, а сверху, как его видит высоко летящая птица. Очень-очень высоко! — доктор Ди показал ему, сколько места занимает на карте Англии весь путь от Пенсхерста до Мортлейка — не больше сустава большого пальца! А потом и вся Англия с Ирландией стали крохотными и неважными, потому что доктор Ди раскатал перед ним карту всего огромного мира. Впрочем, нет — всего лишь полумира: мир, объяснил он мальчику, — круглый, как шар, и на карте нарисована только половина. Ну и ну! Шар! Вокруг него, добавил доктор, движутся по-особому, каждая в своей собственной сфере, великие звезды — планеты, подвешенные самим Господом Богом на серединных небесах, — а за ними вращается сфера звезд неподвижных. Оказалось, у мира и в самом деле есть «та сторона».
— Вот это, — продолжал доктор, — за проливом Святого Георга, — остров Ирландия. Отсюда дотуда птица долетит за полдня.
«Дети Лира», — подумал Хью.
— Все эти земли Ирландии, Уэльса и Шотландии, — длинный палец доктора указал на них поочередно, — принадлежат британской короне, нашей августейшей королеве, которой ты поклялся служить.
Он ласково улыбнулся, глядя на Хью сверху вниз.
— И я, — сказал Филип, который между тем проснулся и подошел к ним со спины.
— И ты, — подтвердил доктор и вернулся к картам. — Но смотрите: ей принадлежат не только все эти британские острова. По праву она должна владеть и этими землями к северу, землями датчан и норвежцев, ибо древние их короли — ее предки... хотя притязать на эти владения в наши дни было бы неблагоразумно. И вот эти далекие страны, за морем-океаном...
Он принялся рассказывать им о землях, лежащих далеко к западу, — об Эстотиланде и Грюнланде, об Атлантиде[34]. Он говорил о короле Малго[35] и короле Артуре, о лорде Мадоке[36] и святом Брендане Великом[37], о Себастьяно Кабото и Джованни Кабото, достигших берегов Атлантиды и лишь ненамного уступивших первенство Колумбу[38]. Все они, а после них и другие, ступили в свое время на землю Нового Света и объявили, что она принадлежит королям, от которых вела свой род Елизавета; а значит, и на эту землю британская корона имеет полное право. И чтобы принять ее под свою руку, Ее Величество не обязана просить разрешения у каких-то там испанцев или у португалов.
— Я тоже разыщу новые земли для королевы! — сказал Филип. — И вы поедете со мной, доктор Ди! Будете давать мне советы и направлять. А Хью будет моим оруженосцем!
Хью О’Нил молчал и думал: короли Ирландии не уступали свои земель англичанам. Вовсе не англичане, а совсем другие народы владели ирландской землей испокон веков, и короли у них были свои. Значит, если в Таре будет коронован новый настоящий король, то Ирландия снова станет ирландской.
Настало время возвращаться в Кент. Слышно было, как на дворе слуги уже рассаживаются по седлам, звеня конской сбруей и шпорами.
— Передавай отцу мой сердечный привет и скажи, что я все так же верен долгу, — велел доктор Ди Филипу. — И прими от меня подарок: он будет подавать тебе советы и направлять тебя, когда ты вырастешь и отправишься навстречу приключениям.
Он взял со стола какую-то книжицу без переплета, сшитую суровой ниткой и не печатную, а написанную от руки, изящным почерком доктора. На титульной странице значилось: «Соображения общего и частного рода, относящиеся к совершенному искусству навигации»[39]. Филип принял книгу, и на лице его отразилась смесь почтения и растерянности: он понимал, какая это честь, но пока не видел от нее толку. Потом он сел и начал листать страницы.
