Эти мысли настраивают на печальный лад. Я мотнул головой, отгоняя их прочь. Что бы ни случилось – назад ничего не воротишь. Человечество погубило само себя. Мы – его жалкие остатки.
– У нас проблемы, – произнёс маркитант.
– Опять? – грустно спросил я.
– Снова. Впереди лесок, да непростой. Видишь, во‑о-он там начинается! – Он приподнял подбородок, указывая направление. – Дендромутанты. Они, конечно, медлительные, но когда их много – спасу нет.
На расстоянии километра от нас протянулась бескрайняя зелёная полоса без единого просвета.
– И что делать? – спросил я.
– Раньше тут была просека. Не сказать, что совсем широкая, но хватало, чтобы пройти спокойно. Сейчас она заросла. Не ожидал такой подлянки!
– Тогда обойдём, – предложил я.
– Не получится. И справа, и слева полная задница. Поверь на слово.
– Тогда что? Вперёд и с песнями?
– Вперёд, но без песен. Иногда… крайне редко, но деревья почему-то перестают охотиться на людей. Вдруг нам повезло?
– Это мы сейчас и проверим, – процедил сквозь зубы я.
Мы подошли к хищному лесу почти вплотную, остановились в десяти метрах от узкой канавы, явно рукотворного происхождения, которая служила границей между городом и «зелёнкой». Ждать пришлось недолго. Лес почуял нас сразу. К нам, извиваясь, поползли ветви-щупальца, а одно из деревьев выдрало из покрытой мхом земли корни и зашагало пьяной походкой.
– Давненько я с таким не встречался, – произнёс проводник.
– Шагай-дерево?
– Оно самое. Обычно оно в засаде сидит, приманивает добычу запахом. А это изголодалось. Вон как спешит.
Дерево и впрямь ускорило темп. Добралось до канавы, но не смогло преодолеть её, запуталось в своих же корнях и тяжело рухнуло, издав при этом звук, чем-то напоминающий возглас разочарования. Мы едва успели отпрыгнуть – крона могла зацепить.
Шагай-дерево забарахталось, заскрипело, беспомощно потянулось к нам извивающимися как змеи побегами.
– Давай-давай, – усмехнулся я. – Щаз я тебе ветки поотрубаю.
И обнажил меч.
Угроза на дерево подействовала. Каким бы тупым оно ни было, но инстинкт самосохранения был и у него. Ветки убрались. Растение попыталось с их помощью приподняться, даже оторвалось немного от земли, но тут что-то треснуло, ростки, не выдержав, подломились, и шагай-дерево опять пробуравило кроной землю.
– Вот и лежи, – прокомментировал ситуацию маркитант.
– По-моему, всё ясно – в лесу нас ждёт тёплый приём, – сказал я. – Может, пойдём в обход, как все нормальные герои?
– Я же говорил: в обход не выйдет. Сдохнем.
– А тут что – не сдохнем? Здесь каждый куст нашей кровушки хочет. Что-то мне туда лезть стрёмно.
– Значит, надо сесть и подумать. Только пошли отсюда поскорее – тут нами ещё кое-кто интересуется.
– Кто?
– А вот кто. – Маркитант поддел носком мохнатую тварь, ползущую в траве, и хорошим пинком отправил к поваленному шагай-дереву.
Оно плотоядно зачавкало: свалившаяся добыча пришлась ей по вкусу.
– Что это было? – не понял я.
– Муравей-мутант.
– Такой здоровый?!
Гадина была размером с крысу, только лап было шесть, да панцирь хитиновый, который, кстати, шагай-дереву удалось пробить не сразу, но присосалось оно с очевидным удовольствием. Это навело меня на неплохую идею.
– Пойдём, муравейник поищем, – предложил я.
– Зачем? – удивился проводник.
– Потом объясню.
Огромный, похожий на небольшую горушку, муравейник обнаружился неподалёку. «Рабочий» день у муравьёв был в самом разгаре, мириады мерзких созданий тащили в проходы всю добычу, которой не повезло оказаться у них на пути. Часть насекомых была с крыльями, они кружили над рабочими особями и, очевидно, следили за порядком. При нас парочка спикировала на нерадивых «грузовых лошадок» и устроила им суровую трёпку – только шерсть да куски хитина по сторонам полетели.
– Всё как у людей, – хмыкнул маркитант. – А теперь объясни, что мы тут делаем. Меня эти сцены из жизни насекомых не прикалывают.
– Объясняю. Что будет, если половина этих муравьёв ломанётся в лес?
– Большая жрачка у хищных деревьев будет.
– Именно. Возможно, дендромутантам станет не до нас, и мы на этой волне проскочим. Ну, как тебе план?
– План – зашибись! Осталось только уговорить муравьёв ломануться к лесу. Сам пойдёшь договариваться?
– Проще поступим. Огненные представления любишь?
– Только на ярмарке.
– Ясно. Сколько у нас слитой горючки осталось?
– Я пожадничал, три бутыля взял.
– Правильно сделал. Они нам сейчас ой как пригодятся! Ты, главное, наготове будь.
На сооружение примитивного коктейля Молотова ушло две минуты. Затем я забрал бутылки и прикинул, откуда лучше и безопаснее кидать. Покрытый металло-черепицей павильон в полусотне шагов от муравейника показался идеальным местом. Муравьи демонстративно его избегали. Возможно, во время войны сюда прилетело какой-то химии. За пару столетий действие боевого отравляющего вещества сошло на нет, но муравьи предпочитали обходить, а если точнее – обползать этот участок. Интересно, что же их тогда дёрнуло построить муравейник в такой близости?
