– Концентрат такой. Мгновенное умножение сил, аж в голову бьет. Никогда не пробовали, что ли? На! – он протянул банку Зигфриду.
Тот покачал головой:
– Если я сейчас тут в судорогах скорчусь, кто вас-то спасать будет?
– Дай мне, – пересилив себя, попросил Книжник. – Надо же пробовать что-то новое в этой жизни.
Взяв банку с опасно торчащим рваным краем, подставил рот и осторожно накренил банку. Ничего не произошло.
– Да сильнее! – усмехнулся Слава. – Она густая!
Медленно, неправдоподобно медленно белая масса подползла к краю и, словно издеваясь, стала неторопливо переваливаться через борт банки, столь же степенно вытягиваясь в длинную белую «соплю». От этой аналогии Книжник вдруг снова испытал рвотные позывы, но перетерпел и дождался, когда языка коснется густая белая капля.
Это оказалось не так противно, как можно было подумать. Это было…
Потрясающе!
Потеряв вдруг всякий контроль над собой, он присосался к банке и вливал в себя эту оглушительно сладкую, невероятно вкусную массу. Лишь тогда, когда банка опустела, в голове немного прояснилось. Хотя – даже не так: в голове конкретно прояснилось. Будто он отвара живун-травы хватанул или еще какой наркотик принял. Оно и не удивительно: никогда еще не доводилось пробовать такой питательный концентрат.
– Сладко… – дрожащим голосом, чуть виновато сказал Книжник. – Я даже не думал, что так бывает.
– Да ладно, сгущенка как сгущенка, – Слава дернул плечом. – У нас можно раздобыть, хоть и стоит она немало.
– Маркитанты приторговывают?
– Черные копатели – так их у нас зовут.
– И что копают?
– Да склады старые армейские, коммуникации, убежища. У нас же весь полуостров в подземельях, как кусок пемзы. Двести лет копают – и еще столько же осталось.
– А отчего так? – спросил Зигфрид, продолжая изучать содержимое контейнера. Видимо, его впечатлила реакция Книжника на незнакомое лакомство. – Что за места такие богатые?
– Ты правда не знаешь? – Слава недоверчиво зыркнул из-под капюшона.
Зигфрид пожал плечами – и срубил кинжалом крышку очередной банки. Поглядел в нее, скривился. И опрокинул содержимое прямо на железный пол. Из банки плюхнулась сомнительного вида коричневая жижа.
– Эта точно испортилась, – заявил вест.
– Это кабачковая икра, – усмехнулся Слава. – Что вы там, в Москве, совсем дикие?
– А ты не знал? – отбрасывая пустую жестянку, невозмутимо сказал Зигфрид. – Мы гнилье из банок не жрем, нам человечинку подавай.
– Он шутит, – с укором поглядев на веста, буркнул Книжник. Перебрался поближе к Славе, сел напротив. – Так что ты там рассказывал, про полуостров?
– Это была крепость. Весь полуостров – огромная крепость, окруженная морем. К началу Последней Войны он стал средоточием военной мощи, главной опорой страны – и главной целью для противника.
– Я всегда думал, что их главная цель – Кремль.
– Так оно, наверно, и было. Но стратегически Крым всегда был на пути основных сил НАТО. Понимаете, по военной мощи он сам был вроде как крупное государство. Но главное – это концентрация всех видов вооружений на одном клочке суши. Это была сильнейшая база, и она одна могла решить исход Последней Войны. Думаю, что так и случилось.
– Что, полагаешь, именно там решился исход Войны? – усомнился Книжник.
Он вспомнил руины Москвы, титанические следы прорывов ударных биороботов сквозь Последний Рубеж, «котлы» сражений, где броня подбитых танков навеки сплавилась с металлом уничтоженных ими био. Как-то не вязалось это с мифической ролью далекого города.
– Сейчас всей правды не знает никто, – ровно сказал Слава. – Но одно я знаю точно: враг не мог оставить у себя в тылу нашу крепость. И основной удар принял на себя полуостров. А Севастополь стал нашей точкой силы.
– Но если так… Как вообще уцелел город?
– Море. Оно спасло нас.
– Я не понимаю.
– Сейчас уже никто этого не понимает. Давно нет людей, отстоявших нашу жизнь и свободу. Известно только, что защитные системы Крыма каким-то образом были завязаны на море. Что-то связано с энергоемкостью толщи воды – она поглощала энергию ударов. Еще что-то прослойкой сероводорода…
– Я слышал про это, – оживился Книжник. – Там же под водой миллиарды тонн сероводорода – и весь он взрывоопасен.
– Он не только взрывоопасен – уже позже, поднявшись, он превратил Черное море в ад. Это была плата за наше выживание. Массированный ядерный удар был отражен в море. И оно… – Слава поморщился, будто не зная, как точнее выразить мысль. – Оно вскипело.
– Вскипело?
– Так рассказывают. Начались какие-то реакции – и море стало меняться. Теперь от него, прежнего, ничего не осталось.
– А что с ним стало?
Слава усмехнулся:
– Я бы сказал – если бы знал, каким оно было до этого. Я видел только то море, какое оно теперь – последнюю сотню лет. Да что я рассказываю? Скоро ты сам все увидишь.
– Ага… – пробормотал Книжник.
Сам он до сих пор не верил в эту невероятную перспективу. Слава же снова замкнулся, сделался мрачен – видно, вспомнил, что возвращается в родные места без искомой помощи, да еще потеряв в пути верных товарищей. Новые спутники, похоже, по-прежнему не вызывали у него особого доверия.
