Поезд грохотал и содрогался на особо неровных стыках. Наступал вечер первого дня пути. Привычка намекала на необходимость искать место для ночлега – как всегда это бывает в дороге. Только на этот раз путь был слишком необычным. Ядерный поезд не нуждался в отдыхе, а его кибернетический машинист – в сне. Лишь вспороли тьму мощные прожектора, да пронзил пространство мощный паровозный гудок.
Под этот аккомпанемент распахнулась дверь тамбура, и в пространство каземата ввалилась необъятная рыжебородая фигура. Топор был явно на взводе: мощная лапа сжимала мятую железную флягу, тело характерно покачивалось, и глаза пучились с совсем уж багровой физиономии.
– Ты! – ткнув пальцем в Зигфрида, с порога заорал Топор. – Тебя-то я и ищу!
Поезд дернулся – и рыжего бандита швырнуло прямиком на веста. Книжник вскочил: ему показалось, что тот просто бросился на его товарища. Но Зигфрид хладнокровно подхватил пьяное рыжее чудище и ловко усадил его на лавку перед прикрученным к полу железным столом. Оказавшись за ним, Топор не преминул грохнуть по столу кулачищем. Задумался на секунду, забыв, что хотел сказать, и выдал уже совершенно спокойно:
– А ловко ты железную тварь прикончил! Не ожидал от такого задохлика…
И добавил, уже совершенно неожиданно:
– А давай-ка сразимся в кости!
Книжник едва успел переглянуться со Славой, как Зигфрид отозвался совершенно таким же тоном:
– А давай!
Топор оживился. Пропала бессмысленная агрессивность, уступив место хитрому прищуру. Этот мужик явно не умел, да и не особенно старался скрывать эмоции. Хотя, возможно, это было всего лишь незамысловатой уловкой, как и мятая фляга, немедленно занявшая подобающее место на столе. Сунув руку под лавку, Топор извлек оттуда охапку жестяных кружек, которые немедленно грохнул на стол. И крикнул, не оборачиваясь:
– Эй, умник – разливай!
Почему-то Книжник сразу понял, что обращаются именно к нему. И не смог найти достаточно аргументов, чтобы поспорить с громилой. Машинально подошел к столу, разлил по кружкам мутноватую жидкость из фляги. Потянуло сивухой.
– Давай – за удачу! – рыжий вскинул руку с зажатой в ней кружкой, отчего жидкость плеснулась через край.
Зигфрид поднял кружку в ответ. Топор скосил глаза на замершего рядом семинариста, и тот тоже поспешил подхватить свою кружку. Слава проигнорировал весь этот ритуал, но на него рыжий верзила даже не обратил внимания. Опрокинув в пасть содержимое кружки, грохнул кулаком по столу, удовлетворенно прорычал. Ревниво проследил, как Зигфрид опустошил собственную кружку. Затем достал откуда-то кожаный мешочек и вытряхнул из него тусклый медный стаканчик с двумя костяными кубиками.
– Во что играть будем? – разглядывая партнера, спросил Зигфрид. В отличие от рыжего, алкоголь, похоже, не возымел на него никакого действия. – В «тринадцать», «отложи мертвую»?
– А в «свинью»!
– Идет!
Топор, видимо, не очень-то любил арифметику, и выбрал самую простую разновидность, где требовалась всего одна кость. Наблюдая за игроками, семинарист незаметно вылил за спину зловонное пойло.
– На что играть будем? – оскалился Топор.
– Хочешь – на интерес, хочешь – на щелбаны, – равнодушно сказал вест.
Рыжебородый расхохотался:
– А не боишься, что твоя черепушка расколется, от щелбанов-то? У меня-то рука тяжелая.
– Боюсь пальцы об твой лоб расшибить. Ну да ничего, потерплю ради благородного дела.
Бандит чуть изменился в лице, процедил:
– Смелый ты очень, как я погляжу. Ну а раз такой лихой – чего, как дети, на щелбаны играть? Давай на интерес!
– Что ставишь?
– А вот! – рыжий выдернул из-за пояса топор и грохнул его на стол. – Против твоего меча!
– Даже если ты сам себя на кон поставишь – все равно не будешь стоить моего меча, – заявил Зигфрид.
– Что?! – Топор угрожающе приподнялся.
Слава, сложа руки наблюдавший за происходящим, негромко сказал Книжнику:
– Это он с самого начала задумал. Ему не игра нужна, он драку провоцирует. И колун свой на стол выложил, чтобы схватить, как до этого дело дойдет.
Книжник чуть заметно кивнул, привстал и потянулся за арбалетом, лежавшим чуть в стороне поверх вещмешка и куртки.
– А ну, не рыпайся, – тихо произнесли за спиной. – Дернешься – стреляю!
Книжник замер. И медленно обернулся.
За спиной, направив в него свой «Узи», стоял Фельдшер. И как ему удалось так тихо подобраться?! Видать, все те же «психические» штучки. И тут уж ментальный блок не помог.
– Сиди на попе ровно, – посоветовал шам. – Не мешай людям отдыхать.
Чувствуя, как тело покрывается испариной, Книжник медленно сел на место.
– Тебя это тоже касается, жаба!
До семинариста не сразу дошло, что «жабой» шам назвал Славу. Сейчас он нехотя убирал ладонь с рукояти пистолета, заткнутого за пояс.
– Молодцы, – процедил Фельдшер. – Продолжаем следить за игрой. Ставки делать будете?
Слава исподлобья поглядел на шама. Взгляд этот не сулил обидчику ничего хорошего, но не произвел на того никакого впечатления.
Зигфрид, похоже, заметил неладное, но виду не подал. Напротив, примирительно усмехнулся и сказал рыжебородому:
