Их около полутора десятков, все они нео – самцы и самки. Все, кроме одного существа, сидящего в низком кресле странной формы, изготовленном, вероятно, из выкорчеванного пня. Существо похоже, скорее, на человека, чем на мутанта, но очень старого и уродливого.
У него крупная голова с длинными нечесаными волосами; широкий, изборожденный глубокими морщинами, лоб; лишенное растительности, морщинистое лицо с обвисшими щеками; длинный крючковатый нос; и глубоко посаженные глаза с выступающими надбровными дугами.
В общем-то, почти как человек – древний старик или старуха, – если бы не одна жутковатая и примечательная особенность. Глаза существа полностью закрывают непропорционально толстые, как будто набухшие, верхние веки. А вот нижние веки сильно деформированы, вытянуты конусом и отвисают вниз, как хоботки шамов.
Все мохначи сидят молча – и завороженно, с приоткрытыми ртами, внимают словам загадочного существа, которое рассказывает скрипучим голосом:
–
Существо замолкает и опускает голову. Словно устало. Нео, сидящие вокруг костра, молчат, потрясенные – даже почесываться забыли. Наконец, одна из самок робко спрашивает:
– Нави, скажи, а где сейчас Зверь? Он больше не вернется?
– Зверь, Мэри, спит в своей норе. Но однажды он проснется. И затрубит во весь голос – так, что содрогнется земля, а реки снова выйдут из берегов. И начнется Армагеддон.
Мохначи в один голос ахают. И торопливо прикладывают ко лбам сомкнутые пальцы, что-то бормоча под нос. Затем все та же, самая бойкая, самка спрашивает:
– А когда он начнется, Нави, этот Арма… дон?
– Боюсь, что скоро, Мэри.
– Это что же, мы все погибнем?
– Погибнем, – отвечает существо по имени Нави. Мохначи опять громко ахают, а Мэри аж взвизгивает от страха. И плачущим голосом вопрошает:
