Тим, наткнувшись ногой на непредвиденное препятствие, не удержал равновесия, споткнулся и кубарем покатился по арене. Да еще и в лужу при этом угодил, вызвав дополнительное оживление на трибунах. А все потому, что арестованные накануне Михась и Чур вовремя не подсыпали песок – вот дождем и размыло. Гримаса судьбы, чего тут еще скажешь…
Единственным, кто получил очевидную пользу от схватки, оказался Шустрик. Он подбежал к мячу в гордом одиночестве и с разбегу запулил его в сторону ворот. На удачу запулил, даже не собираясь прицеливаться. Но, как это иногда случается, именно этот удар мог бы оказаться роковым для Тима и его малочисленной команды.
Если бы не воспрянувший духом Михась. Он встал на пути «ватника», летевшего точно в центр шины, и отбил его животом. Который, заметим, был шире шины раза в полтора. Что и учел Тим, внося коррективы в свою тактику.
Шлепнувшись об упругий живот «голкипера», мяч слегка спружинил и плюхнулся рядом. К нему устремился Носач, вытянув вперед свой неординарный «шнобель», увенчанный поросячьим пятачком. Не иначе как намеревался именно им направить «ватник» в цель. Но Михась не дремал и встретил ворма пинком точно в подставленный «пятак». Это называется, не суй нос куда не следует.
Пинок оказался такой силы, что «трупоеда» подбросило в воздух. Дико вереща – нос, что ни говори, болезненное место у всех человекообразных – мутант отлетел на метр и угодил в руки Тима. Тот не стал ждать повторного приглашения на танец – сразу же окунул ворма мордой в лужу и придавил. Мол, хлебни свежей водички, ушлепок.
Затем, помня о редкостной живучести Носача, Тим уперся ему в спину локтем, а другой рукой со всей мощи потянул башку врага на себя. И тянул до той поры, пока окончательно не сломал позвоночник – так, что башка мутанта вывернулась на сто восемьдесят градусов. Короче говоря, если кто не разбирается в градусах, Тим свернул уроду кочан на фиг. Ну, или тыкву – как кому больше нравится. Чтобы уже не ожил, сучий потрох, никогда.
Все бы ничего. Но пока Тим разбирался с Носачом, партнеры того по команде тоже не дремали. Как раз в тот момент, когда Михась пнул Носача в «пятак», Шустрик подсек Михасю опорную ногу и повалил его на землю. Сработал, можно сказать, как мастер вольной борьбы.
«Водяной», тем не менее, не растерялся. Ухватив одной рукой Шустрика за длинные, засаленные от грязи, патлы, он резко потянул их на себя. А следом и вторую руку применил в расчете на то, что ворм отпустит его ногу. Иначе, как с земли подняться?
Однако эффект оказался неожиданным. То ли корни волос были у Шустрика слишком прочными, то ли кожа на башке оказалась слишком тонкой и прогнившей… Но в результате Михась вырвал «трупоеду» здоровенный клок волос вместе с кожей. Снял скальп, короче. Пусть и не полностью снял, но черепушка обнажилась почти на треть.
Шустрик, завизжав, ослабил захват. И Михась, ощутивший после приема «дрюка» мощный прилив сил, наверняка бы добил «трупоеда». Или, как минимум, надолго вывел бы его из строя. Но не вовремя вмешался Зубач, успевший оправиться от «силового приема» Тима. Он не стал приходить на помощь Носачу, которого в те мгновения заламывал Тим, а поступил, как истинный ворм. Иными словами, выбрал жертву послабее.
Подбежав к Михасю, Зубач упал на него и вцепился бульдожьей хваткой в бок. И не только руками, но и пастью вцепился, всей своей полусотней зубов и клыков – относительно мелких, но острых, как зубья пилы. И располосовал Михасю едва ли не половину живота. А затем вгрызся еще глубже, пытаясь добраться до печени.
Рядом, в каких-то пяти-шести метрах, стоял Игнат. Наверное, у него имелись основания еще раньше дать свисток и остановить схватку. А то и вовсе пристрелить Зубача. Ведь мяч валялся в стороне, а это означало, что правила нарушены.
Но распорядитель боев не собирался вмешиваться. Какие, на фиг, правила, когда публика жаждет крови? Вон, как орет от восторга. Значит, и на следующий раз на трибунах будет битком народа.
– Давайте, уроды! – заорал Игнат. – Давайте, рвите друг другу пасти!
Этот истошный вопль подстегнул «водяного». Он захрипел и, напрягая все силы, попытался отодрать голову Зубача от своего живота. Но не смог. Ибо хватка челюстей безжалостного «трупоеда» намного превосходила по цепкости любой из существующих в Зоне Москвы капканов.
Зубач загрыз бы Михася до смерти здесь и сейчас. Если бы не подоспевший Тим. Поняв, что происходит, он с размаху пнул мута в висок. Тот, опьяненный запахом и вкусом свежей крови, лишь фыркнул, не разжимая челюстей. Тогда Тим пнул во второй раз. А затем и в третий.
Лишь тогда ворм ослабил смертельную хватку. Но не потому, что решил отпустить жертву, а из-за того, что вырубился. И Тим, схватив упыря за плечи, отбросил его от Михася.
