– Двойную нельзя. От двойной и окочуриться можно с передозу. Да Тимохе и одной хватит с лихвой. У него своих сил немерено.
– Ну, тебе виднее. Дури у него, действительно, на троих… Да и живучий он какой-то. Ты не находишь?
Ключница ответила после небольшой заминки:
– Да, заживает на нем быстро. Организм, видимо, такой, хорошо восстанавливается. Да и молодой он еще совсем.
На секунду у Марфы мелькнула мысль, что надо бы поделиться с Гермесом возникшим у нее подозрением. Поврежденные ткани восстанавливались у Тима не просто быстро, а феноменально быстро. Даже с учетом применения регенерирующих мазей. Это настораживало и даже пугало.
В своей богатой знахарской практике Марфа никогда не встречала ничего похожего. Лишь слышала на уровне баек и легенд, что подобное, в принципе, возможно – у людей и мутантов, побывавших в Полях Смерти. Якобы таких существ практически нельзя убить, разве что отрубить голову или вырвать сердце.
Но так то байки, в них и не такое насочиняют – типа про оживших мертвецов, пьющих кровь, и прочие страшилки. А тут Тимка – живой, нормальный парень, не злой, на людей не бросается, да еще и симпатяга. И вообще – очень полезный и перспективный в отдельных направлениях юноша.
Поэтому Марфа решила придержать свои подозрения при себе. Пока. До получения новой информации и проведения дополнительных исследований.
– Я не могу поверить в то, что ты мне сообщил, Люм. Такого просто не может быть.
Вождь клана шамов трехглазый шам Руго откинулся на спинку стула и опустил голову. Он говорил очень тихо – зачем повышать голос, если есть другие средства? Но после его тихих слов у двуглазого Люма так резко отдалось в затылке, что он едва не вскрикнул. Свои эмоции вождь всегда выражал подобным способом – на ментальном уровне. Они же шамы, в конце концов, а не какие-нибудь безмозглые хомо, чтобы кричать, брызгая слюной, и стучать кулаками по столу.
– Но это правда, вождь, – прошелестел Люм, еле шевеля тонкими, словно лезвие ножа, губами. Собственно, губы у шамов, как таковые, отсутствовали – узенькая фиолетовая полоска становилась заметна лишь тогда, когда мутанты приоткрывали рты. – Клянусь своим родом – я приложил все усилия, чтобы воздействовать на мозг этого хомо. Но бесполезно – я словно стучался в бронированную дверь.
– Усилитель использовал?
– Да. Но никакого толку.
– Не могу поверить…
Руго в недоумении качнул маленькой плешивой головой, покрытой складками морщин. Вождь шамов жил очень долго. Так долго, что сам не помнил, сколько именно. И поэтому редко удивлялся. Вот и сейчас он не торопился удивляться. Скорее всего, ленивый Люм проявил свойственное ему раздолбайство. Ну ничего, разберемся. А так…
А вообще-то история выглядела невероятной. И очень неприятной. Не только потому, что клан потерял крупную сумму денег. Деньги, это мелочь, тьфу… Другое беспокоило Руго. Он не любил явления, которые не мог объяснить. А сейчас речь шла именно о необъяснимом событии. Если, конечно, не напортачил бездельник Люм.
Конкретно эта история началась несколько дней назад, когда глава клана маркитантов старшина Гермес предложил Руго провести интересное состязание. Мол, есть тут одна идея, услышал в предании старого калика. Обмозгуешь? Вождь шамов обмозговал – и согласился, потому что речь шла о новом зрелище.
У Руго, как и положено старшему шаму, практически не было недостатков – так, по мелочи. Кроме одного – Руго любил зрелища и в такие минуты становился очень азартным. Однажды, блуждая сознанием в космосе, Руго наткнулся на чужой разговор, где прозвучала фраза: «А ты, Парамоша, азартен»[3]. И подумал, что так же, как и о неизвестном Парамоше, могли сказать и о нем.
Реализуя тягу к азартному времяпровождению, Руго иногда играл со средними шамами в подкидного дурака – на щелбаны. Но это было малоинтересно, потому что Руго насквозь видел карты «двуглазых». Более того, при желании мог «просканировать» все карты в колоде. В результате всегда выигрывал. И вскоре намозолил указательный палец, отщелкивая «двуглазых» по лбу.
И тут ушлые маркитанты начали устраивать на Стадионе гладиаторские бои с участием хомо и мутов. Руго быстро подсел на азартное зрелище. И вскоре проводил там почти все свободное время, «болея» за гладиаторов и, разумеется, делая ставки на победителя. А через некоторое время поручил Люму создать собственную труппу гладиаторов. Слово «труппа» Руго выловил в космосе, и оно ему понравилось.
Правда, когда Руго сказал о труппе гладиаторов Люму, тот подумал, что ослышался. И, удивившись, спросил: «Зачем нам трупы? Мы что их, солить будем на продажу?» На что Руго, поморщившись, пояснил, что труппа это труппа – с двумя буквами «п». А слово «труп» пишется с одной буквой. И глупый Люм запросто в него превратится, если будет задавать дурацкие вопросы.
