До закрытия банка оставалось полчаса.
Игорю повезло. Он не застрял в пробке, успел припарковать машину и вошел в узкий операционный зал за несколько минут до закрытия. Вдоль стен в креслах сидели люди, будто банк и не должен закрываться.
Молодой парень в распахнутой куртке и с модным портфелем в руках затравленно посмотрел на Ратова:
— Электронная очередь, нужно получить квиток с номером.
На столе, рядом с включенным компьютером, где требовалось самому навести «мышку» на нужную операцию и получить взамен листочек с номером очереди, валялась оставленная газета. Игорь невольно прочитал набранный на первой полосе заголовок: «Бум потребления в России закончился. Средний класс истратил свои сбережения за две недели».
Судя по очереди — не совсем правильная информация. Уставшие, издерганные люди «уходили» в евро и доллар, срочно конвертируя рублевые вклады. Банк работал в дежурном режиме — до последнего посетителя.
Никто не разговаривал, не шутил. Игорь почувствовал исходящие от «инвесторов» волны озлобленности и разочарования. Людей можно понять. Еще несколько месяцев назад власти бодро советовали хранить деньги в национальной валюте. Потом рубль вошел в пике и рекомендации стали носить более причудливый характер: храните сбережения в той валюте, которая вам удобна. Можно и в рублях, но для долгосрочной перспективы.
Рубль продолжал падать. Чей-то изощренный ум нашел гениальное по простоте изобретение, назвав крушение рубля «плавной девальвацией» и поставив ее в заслугу власти. Дескать, все было сделано специально, чтобы люди смогли разобраться и поменять рубли на другие валюты, курс которых оказался столь же «плавным». Правда, их плавность выражалась иначе: курс почему-то шел вверх, а не падал.
Ажиотаж подогрели слухи, что рубль окончательно (и совсем не плавно) рухнет до Нового года. В это поверили и снова бросились в банки — обменять последние «деревянные». Казалось невероятным, что рубль опять может «пойти вверх».
— Электронная очередь, — еще громче произнес обеспокоенный портфеленоситель.
Его слова услышали, и Ратов против своей воли оказался в центре внимания.
— Мне только посмотреть, — сказал Игорь.
— Тут всем посмотреть. В порядке общей очереди, — визгливо сообщила модно одетая женщина средних лет.
Игорь не спорил. Он уже увидел, что Марины в зале нет. Отошел к двери и стал разглядывать объявления. Судя по тому, что банк несколько раз повысил ставки по вкладам, в закромах «мышь повесилась».
Она вышла из боковой двери, одетая в короткий плащ, длинный шарф причудливо завязан вокруг шеи. Улыбнувшись, с кем-то попрощалась и пошла к выходу. Ратов выскочил следом. Уже стемнело. Марина спешила к метро.
Секунду поколебавшись, Игорь пошел чуть сзади, стараясь не попадаться на глаза. Марина легко перескакивала через лужи и грязные разводы льда. Ратов поскользнулся один раз, второй. Чуть не упал, но сумел сохранить равновесие. Дорогие ботинки заляпались грязью.
Уже в вестибюле метро он судорожно вспомнил, что нужно купить билет. Времени не было. Марина прошла к эскалатору. Игорь протиснулся мимо дежурной, сунув ей денежную купюру. Та сноровисто спрятала деньги в карман и посмотрела в другую сторону:
— Проходим, не задерживаемся.
Двери Плехановки были ярко освещены. Марина несколько раз поздоровалась со знакомыми.
«Сейчас она войдет в здание, и я ее потеряю…» Ратов пошел на сближение и громко крикнул:
— Марина!
Она даже не обернулась.
— Марина!
Девушка была уже в нескольких метрах от двери. Ратов смешно обежал ее справа и преградил путь:
— Марина…
Та удивлено посмотрела на него и, кажется, не узнала.
— Мы разве знакомы? Вообще-то меня зовут Марика.
Знакомство у дверей Плехановки получалось сумбурным. Игорь был неотразим — не в том смысле, что красив и обольстителен, а фантастически настойчив и убедителен. Как в студенческие годы, когда бесшабашный Ратов легко мог познакомиться на улице, в метро и даже в очереди к дантисту — был и такой случай.
— А мне вы назвались Мариной, — деланно возмутился Игорь. Инстинкт подсказывал: делай что хочешь и как хочешь, но только не дай войти ей в здание. Тогда все потеряешь.
— Ах да! Вы, кажется, приходили в банк. И спросили, как меня зовут.
— Вот видите. Сразу поняли, что отпираться бесполезно, — строго сказал Ратов.
— Вы здесь преподаете?
«На студента я уже не похож, — сокрушенно подумал Ратов, — но главное — не терять инициативу».
— Да, преподаю. Иногда. А почему вы назвались Мариной?
Девушка озабоченно посмотрела на часы — опаздывала на лекцию, но не послала его к «чертям собачьим», а постаралась как можно вежливее объяснить:
— Незнакомым людям я говорю, что Марина, но по факту я Марика. Часто спрашивают, что это за имя. Некоторые шутят: назвали в честь торта. Знаете, есть такие вкусные торты «Марика»?
— Знаю. С шоколадной корочкой.
— Вот именно. Чтобы избежать лишних разговоров, говорю «Марина» — так короче.
— А меня зовут Игорь. Можно, я буду вас называть Марикой? Мне имя нравится.
— Да ради Бога, зовите как хотите. Но я опаздываю.
