И не пытайся. Ты ведешь себя как абсолютно безнравственный тип. Если ты действительно интересуешься девушкой, тогда все нормально.
Мне твои любовные истории не очень-то приятны, не скрою. Но тебя можно понять.
Если ты играешь с девушкой… В клона или еще в кого-то. И пытаешься ее цинично использовать, чтобы хотя бы внешне воссоздать подобие наших отношений. На тебя это не похоже. Ты всегда отличался благородством.
Да, и не умно. Просто смешно. Ты думаешь о декорациях, а не о содержании. Считаешь, это должно мне льстить? Даже если так, ты совершаешь нехороший поступок.
Девушка обязательно окажется совершенно другим человеком. Тебя ждет разочарование, и ты принесешь ей несчастье. За что?
Любой женщине приятно, когда ее любят и не могут забыть. Это я про себя. Ведь так? Но не играй, а просто живи.
Очень прошу тебя — не порть свою жизнь. Достаточно того, что я ее испортила, насколько смогла. Правда, сделала это не специально.
Имя Марика мне, кстати, не нравится. Как из оперетки.
Даже подписываться не буду.
Чтобы ты не запутался.
Игорь тут же написал:
Ты ревнуешь.
И опять ответ пришел очень быстро.
Глупо отрицать. Делай как знаешь. А вдруг получится. Должно же хоть раз по-настоящему повезти. И не мучай меня. Не пиши больше.
По крайней мере сегодня.
— Вот этот человек мне по вкусу! — с восхищением воскликнул кок. — Не о пустяках говорит, а о деле…
— Игорь, выслушай этого человека и помоги. Если не затруднит. Воронов его фамилия. Ну, во всяком случае, обрати внимание на его проблему. Не знаю, насколько она сложная. Тебе виднее. Ты выслушай. Человек полезный. Сам увидишь. — Борис Павлович был необычно многословен. По голосу чувствовалось смущение.
— Дядя, не волнуйся. Сделаю все, что смогу, — пообещал Ратов.
— Кстати, как здоровье? — спросил Бровин. — Работаешь много, стрессы. Заезжай ко мне в клинику. Зима, нужно поддержать тебя витаминами. Ну, а если простуда, сам знаешь. Молодую девушку — и как следует пропотеть! — Раскатистый бас Бориса Павловича зазвучал в привычной манере, демонстрируя широту натуры и уверенность в своих силах.
— А чем твой приятель занимается? — спросил Ратов.
— Он вообще-то генерал. Заслуженный человек. Много знает. Думаю, тебе будет интересно. Да он сам все расскажет. В общем, я даю ему номер твоего мобильника, — немного приврал Борис Павлович.
Об этом Воронов его не просил. Наверняка телефоны Ратова не были для него секретом.
«Ну да ладно, — подумал Бровин. — Ничем я Воронову не обязан и тем более не должен. Он попросил, я сделал».
— Рад с вами познакомиться, — сказал Юрий Александрович Воронов, войдя в кабинет Ратова и крепко пожимая ему руку.
Игорь с интересом разглядывал знакомого своего общительного дяди, пытаясь понять, почему неприступный Борис Павлович замолвил за него словечко. Обычно Бровин этого не делал, предпочитая улаживать проблемы собственными силами и располагая для этого необходимыми связями.
Внешним видом и манерами Воронов напоминал высокопоставленного военного, кем и являлся в недавнем прошлом. Безукоризненный прямой пробор, отлично сидящий костюм, прямая спина, легкая снисходительность в общении, цепкий взгляд.
— Вы точны. Минута в минуту. Пробки не помешали? Сегодня что-то ужасное делается. Никто доехать не может, — заметил Игорь.
— Все в порядке. Привык не опаздывать. Когда человек опаздывает, это значит, что у него срабатывает неуверенность. Хочет уклониться от разговора. Закон психологии.
«А ты, значит, наоборот — тянешься к общению. Начитанные нынче генералы пошли», — подумал Ратов.
— Дядя предупредил, у вас проблема сложная.
— Я бы не сказал, что сложная, но нужно гарантированное решение. В данном случае я представляю интересы металлургической компании «Ферросплавы».
