– Пишите, – приказала я. – Место работы – Полтавский городской уголовный розыск МВД УССР. Должность – старший следователь. Звание – старший лейтенант милиции. Пишите, вы обязаны записать мое заявление! Подверглась зверскому избиению со стороны бойцов отряда специального назначения. Требую служебного расследования.
– А как вы докажете? – все-таки сказал он. – И вообще – где ваши документы?
– Наберите приемную Власова, старлей. Там вам докажут… – усмехнулась я.
Нужно ли говорить, что через десять минут за мной приехали. И кто бы вы думали? Гольдин! Майор Гольдин, начальник личной охраны Ларисы Горячевой. А спустя еще минут десять он уже шарил электрическим фонариком по темным и мокрым кустам Страстного бульвара, помогая мне искать мою сумочку. И матерился:
– Ты для того из Полтавы прилетела, чтобы в митингах участвовать?! Посмотри на свое лицо! Как ты с такой «будкой» завтра Ларисе покажешься? А психиатрам? Тебя в семь утра профессор Монахов ждет! Чтобы консультировать по поводу Ларисы…
Негромкие короткие гудочки прервали этот монолог. Мы прислушались – гудочки шли из кустов справа. Я ринулась туда.
– Что это? – спросил Гольдин.
Я достала свою сумочку. Гудочки стали громче.
– Что там? Биппер? – удивленно сказал Гольдин.
– Да. Лариса мне дала. Я должна срочно ей позвонить… – Я оглянулась в поисках телефона-автомата. Он оказался через дорогу.
– А когда это она успела дать тебе биппер? – удивился Гольдин.
– Ну, не все же вам слышать! – усмехнулась я, выключая биппер. – У вас есть двушка? Быстрей…
Покачав головой, он дал мне двухкопеечную монету.
23.27
– Ты жива? Ты где? – почти крикнула в трубку Лариса. У нее был какой-то заполошно-тревожный голос.
– А что случилось, Лариса Максимовна?
– Как что?! Я тебя вызываю третий раз! Ты не слышала?
– Извините… Мы с генералом Курковым проверяли МУР, а сумочка с биппером оставалась в кабинете…
– Понятно! – нетерпеливо перебила она. – Я же говорила: не расставаться с биппером! Немедленно приезжай!
– Куда?
– Ко мне! «Куда?» Срочно!
– А что случилось?
– Она мне приснилась!!!
– Кто?
– Эта американка, гадалка! Она мне приснилась! Я боюсь…
– Лариса Максимовна, дорогая! Я еле стою на ногах. Я с утра ничего не ела…
– Ничего, я тебя накормлю.
– Но мне еще нужно проверить гостиницу «Пекин»! Вы же сами мне поручили! А Михаил Сергеевич дал на все 24 часа. Будьте умницей, Ларисочка Максимовна… – Я, конечно, рисковала, обращаясь к ней так, но не ехать же мне сейчас к Горячевым с разбитой мордой! К тому же с психопатами и нужно быть ласковой, как с капризными детьми. – Ну приснилась вам эта гадалка, ну и что? Повернитесь на другой бочок, и плохой сон уйдет, а будет хороший. Вот увидите…
Гольдин, куривший возле телефонной будки, фыркнул от смеха.
– Ты не понимаешь! – настаивала Лариса. – Она мне приснилась в воде! Мы должны срочно выяснить, что это значит! Может быть, они ее топят!
– Лариса Максимовна, тем более мне незачем мчаться к вам. А нужно срочно найти толкователя снов, – сказала я совершенно по-деловому, потому что нельзя показывать психам, что ты не воспринимаешь их всерьез. Наоборот, их нужно озадачивать: – Расскажите подробно, что вы видели – берег реки? Моря? Ванную?
Ее голос изменился, она сказала беспомощно:
– Я не помню, помню только воду, а больше ничего…
– Вода – это к встрече, – брякнула я первое, что пришло мне в голову. – Но нам это ничего не дает, кроме, конечно, надежды, что все будет хорошо. А теперь послушайте меня, Лариса Максимовна. Вы хотите помочь мне найти эту гадалку, правда? Так вот, ложитесь и постарайтесь быстрей уснуть. И, если она вам снова приснится, попробуйте запомнить все детали. Как можно больше деталей, понимаете? Если это берег реки, то – какая река? Большая? Маленькая? С лесом? Без леса? Есть рядом дом? А если есть, то какой? Тогда нам будет легче искать, понимаете?
– Да, да… Ты права… – ответила она озабоченно. – Я иду спать… Правильно…
– Спокойной ночи, – сказала я как можно мягче, повесила трубку и устало перевела дух.
А Гольдин издевательски захлопал в ладоши.
– Браво, девочка! Ты просто укротительница тигров!
– Ладно п…ть! – ответила я грубо, внутренне все же гордясь собой. – Если мне утром встречаться с психиатром, то нужно привести в порядок лицо. А сделать это может только один человек…
– Профессор Костаки, косметолог, – небрежно сказал Гольдин, идя к машине. – Это я устрою.
– Нет. Косметолог – это не то. Мне нужен один мальчик, который остался там, в милиции. Ему лет семнадцать, зовут Сашей…
– Так! Значит, интересуешься мальчиками?! – опять начал издеваться Гольдин. – А я не знал, что это лечит лицо…
– Прекратите! Он мне нужен по делу! – сказала я чуть горячей, чем следовало бы. – Он лечит руками.
– Уже?! В семнадцать лет?! Мог бы…
– Хватит!!!
– Тогда зачем так краснеть, дорогая? – Гольдин остановился у машины и, прикуривая от зажигалки очередную сигарету, насмешливо посмотрел мне в глаза снизу вверх. – И ты уже у него лечилась? Прямо в милиции?
– Вы отвратительный тип!
– Это-то ладно! – согласился Гольдин, садясь в машину. – А вот что мне не семнадцать лет – это жалко…
