Говоря о деятельности Фонда миссис Черчилль, стоит упомянуть об одном случайном обстоятельстве, которое, однако, имело известное значение на практике. Отношения между миссис Черчилль и А. А. Майской носили дружественно-дипломатический характер еще в довоенные времена. Теперь это очень пригодилось: два параллельных фонда — «посольский» и «премьерский» — работали без взаимной борьбы и конкуренции. Обе руководительницы часто встречались, обсуждали общие для обоих фондов вопросы, проводили, где нужно, разграничительные линии, по мере возможности помогали друг другу. Помощь миссис Черчилль посольскому фонду была особенно ценна при приобретении медикаментов, которых на рынке вообще было недостаточно, и при транспортировке наших грузов Красного Креста в СССР, ибо на судах, шедших в Мурманск или Архангельск, военно-морские власти оккупировали обычно всю их «территорию» для оружия и чисто военного снабжения; Красному Кресту приходилось с трудом урывать необходимое пространство для своих посылок.
Помощь же А. А. Майской «премьерскому» фонду была очень важна для определения общего курса его работы. Первоначально под влиянием своего окружения, вербовавшегося главным образом из Британского Красного Креста, миссис Черчилль слишком сильно увлеклась отправкой в СССР теплых вещей для гражданского населения. Конечно, это была важная и нужная задача. Но все-таки на первом месте тогда стояла нужда в медикаментах и медицинском оборудовании для потребностей Красной Армии. А. А. Майская имела несколько бесед с миссис Черчилль по данному поводу, и в результате деятельность ее фонда приняла направление, более соответствовавшее нашим желаниям. Одним из проявлений этого было решение Фонда миссис Черчилль создать в Ростове-на-Дону два госпиталя для раненых красноармейцев.
Вспоминая те дни, должен сказать, что, каковы бы ни были политические расчеты премьера, не подлежит сомнению, что миссис Черчилль как человек была искренне увлечена работой своего фонда и делала все, что могла, для оказания помощи СССР. В моем дневнике под датой 16 марта 1942 г. я нахожу следующую запись:
«Черчилль с восхищением говорил о Красной Армии и констатировал громадный рост симпатий и престижа СССР в Англии. Со смехом он прибавил:
— До чего дошло! Моя собственная жена совершенно советизирована… Только и говорит, что о советском Красном Кресте, о Красной Армии, о жене советского посла, которой она пишет, с которой разговаривает по телефону или выступает вместе на демонстрациях!
И затем с лукавой искоркой в глазах Черчилль бросил:
— Не можете ли вы выбрать ее в какой-либо из ваших советов? Право, она заслуживает».
В совет миссис Черчилль, конечно, избрана не была, но когда весной 1945 г. она прилетела в СССР, ее принял глава Советского правительства, она совершила большое путешествие по Советской стране и была награждена орденом Трудового Красного Знамени. Думаю, она вполне заслужила эти знаки внимания с нашей стороны.
Конечно, как я и предвидел, уложиться в Лондоне в пять дней я не смог.
Британское правительство оказалось очень предупредительным и, желая обставить мое возвращение домой возможно безопаснее и комфортабельнее, предложило нам с женой отправиться тем же маршрутом, который я проделал, но только не самолетом (моей жене врачи запретили летать), а морем и сушей.
В середине сентября из Англии в Индию отправлялся большой и хорошо охраняемый конвой с 20 тыс. войск. На одном из судов этого конвоя нам готовы были предоставить удобную каюту до Египта, а дальше весь путь от Каира до Тегерана через Малую Азию мы могли совершить на машине при содействии и под ответственностью англичан. Я охотно принял сделанное предложение, и срок нашего отъезда из Лондона был таким образом фиксирован.
Началась его подготовка. Большая часть вещей была уложена женой еще до моего прибытия: она занялась этим, как только получила от меня сообщение о моем переводе на работу в Москву. Но все-таки кое-что пришлось и на мою долю. Главную трудность представляла библиотека. В ней было несколько тысяч книг, накопленных нами почти за два десятилетия пребывания за рубежом, и теперь их надо было рассортировать и упаковать для длинной дороги. В результате в нашей квартире оказалось 30 тяжелых ящиков, которые должны были сопровождать нас от Лондона до Москвы.
Были и личные прощальные визиты с людьми, более близкими и симпатичными нам. Из них я особенно запомнил наши визиты к Бернарду Шоу с супругой, к Веббу, который незадолго перед тем овдовел, и к Герберту Уэллсу. Все они были уже глубокими стариками, как-то одряхлевшими у нас на глазах, и мы мысленно не рассчитывали с ними больше встретиться. Так оно в дальнейшем и случилось.
