Мнение Раисы Максимовны в связи с избранием меня генсеком было определенным — она считала своим долгом, чем может, поддержать меня.
Нам казалось это не только вполне естественным, но и необходимым. В тот переломный для нас момент надо было следовать нашему жизненному правилу — быть вместе.
Но появление генсека и его жены на людях вызвало в обществе резонанс, не меньший, чем политика перестройки».
К политике перестройки отношение было неоднозначным, как в народе, так и в высших эшелонах власти.
Оказавшись единоличным Хозяином Советской империи, Горбачев проявил себя в этой должности достаточно активно. Он достиг вершины. А что дальше? Есть партия, есть партийный аппарат, подчиненный воле Генсека, есть Советский союз… Что к этому всему можно добавить? Ничего! Все это можно просто уничтожить и войти в историю в качестве последнего Генсека, похоронившего партию, и первого Президента государства, которому суждено исчезнуть.
У меня нет ностальгии ни по железной дисциплине и образцовому порядку, ни по партии и империи, которые были разрушены с помощью Горбачева. Но среди ближайшего окружения Президента были люди, готовые остановить процесс «перестройки» и начать реставрацию режима. Но «процесс», который уже «пошел» остановить трудно.
Иванов И. в книге «Маршал Язов» воспроизводит последовательность событий, прослеживает путь от перестройки до путча.
В июле 1986 года состоялась поездка Генерального секретаря ЦК КПСС на Дальний Восток. В ходе ее была организована встреча Горбачева с командованием округа. Генсек тогда «положил глаз» на Язова.
В феврале 1987 года Дмитрию Тимофеевичу вновь «засветила» Москва. Уходя в группу Генеральных инспекторов (в народе прозванную райской группой), заместитель министра обороны по кадрам генерал армии Иван Шкадов предложил своим преемником Дмитрия Язова. У членов Коллегии Министерства обороны и в ЦК партии сомнения не вызывала.
Он стал министром обороны, правда… тринадцатым по счету в 70-летней советской истории. «Несчастливое» число оказалось в конце концов роковым…
Новый министр обороны с первых дней дал понять, что отбывать номер не намерен, и за порученное дело взялся круто. «Перестройка стиля и методов работы, которой требует от нас партия, — заявил он на собрании партийного актива МО СССР 16 июля 1987 г., — пока еще по-настоящему не затронула командно-политические кадры, в том числе в центральном аппарате».
Приблизив Д. Т. Язова к себе, Горбачев на некоторое время приобрел мощного союзника и в своей внешней политике. Этому способствовало и избрание Дмитрия Тимофеевича в июле 1987 года кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС. С благословения генсека, он, таким образом, вошел в узкий круг лиц, которым принадлежало последнее слово при решении любого вопроса во внутренней и внешней политике.
…Давая в мае 1991 года интервью итальянской газете «Джорно», Д. Т. Язов на вопрос могут ли Советские Вооруженные Силы совершить государственный переворот, ответил буквально следующее: «Предположение об «угрозе военного переворота силами армии» — надуманное и лишено всяких оснований».
Тем не менее не прошло и четырех месяцев, как события грянули, и немаловажную роль в них сыграли армия и ее министр.
Разочарование — главная причина, заставившая министра обороны, уставника до мозга костей, выступить против Верховного Главнокомандующего. Разочарование в самом Горбачеве и в той линии, которую он вел и которая, по мнению Д. Т. Язова, провозглашенным некогда целям перестройки уже не соответствовала.
И второе: переворотом он события 19–21 августа 1991 г. не считал и не считает. По его убеждению, это была попытка приостановить сползание страны к катастрофе, облегчить участь народа. Предпринять что-либо радикальное Президент СССР был неспособен. В него Д. Т. Язов больше не верил. 1991 год был тяжелым для страны. Что связывало министра обороны будущими с гекачепистами? Как ни парадоксально — практически мало что.
Вице-президент? «К сожалению, я не знал Янаева, я практически просто поддержал все это, не вдаваясь в подробности», — признался сам маршал.
Его убедили в необходимости чрезвычайных мер и хотя бы раз вынудили его сказать: «Согласен». После этого у него, связанного словом офицера, обратного хода не было.
