Сиживали за ним в долгих разговорах совсем иные люди — академик Виноградов, профессор Преображенский, добрейшая Юлия Фоминична Домбровская (все трое — медики). Часто приезжали к нам братья моей матери — Вячеслав Алексеевич и Роман Алексеевич. Дядя Вячеслав был выдающимся энергетиком, изобретателем, мастером на все руки и еще — веселым, обаятельным человеком, имевшим успех у женщин. Его бесконечные романы частенько огорчали мою мать, между ними возникали по этому поводу даже размолвки, но всякий раз дядя Слава своим поистине раблезианским жизнелюбием сглаживал «ситуацию». Иным по характеру был Роман Алексеевич. Тоже высококлассный энергетик, мягкий, покладистый и веселый человек, он еще в конце 20-х годов был обвинен во вредительстве и шпионаже, получил срок, в тюрьме решил покончить самоубийством и вскрыл себе вены. Его удалось спасти, а позже — хлопотами Глеба Максимилиановича Кржижановского — и вырвать из тюрьмы. Пережитое глубоко отразилось на дальнейшей судьбе дяди Романа: он решительно избегал какой-либо общественной деятельности и никогда не был в партии. Больше всего Роман Алексеевич любил читать труды по археологии. И тут, сильно забегая вперед, скажу еще об одном верном друге нашей семьи — Александре Георгиевиче Гачечиладзе… Да-да, о том самом знаменитом изобретателе эффективного средства против разных болезней — катрэкса, которого не так давно с бешеной яростью поносили в нашей прессе по указке «управляемой медицины».
Я благодарен судьбе, которая по жестокой необходимости (надо было поправить здоровье отца, подорванное ссылкой и непрекращающейся мерзкой слежкой за ним после переезда в Подмосковье) заставила меня примчаться в Грузию и на легендарном острове аргонавтов в устье Риони отыскать этого удивительного врачевателя. Именно — удивительного! Пусть читатель поверит мне, занимающемуся проблемами биофизики, что в своем эпитете я нисколько не переборщил, ибо Алик (так он представился мне, когда я его разыскал), подробно рассказав мне о катрэксе, добываемом из печени черноморской акулы-катрана, и проведя на авторе этих строк курс благотворного лечения, дал мне свое чудесное средство, и катрэкс подарил отцу по крайней мере восемь лет жизни.
Вскоре, Гачечиладзе приехал в Москву, познакомился и крепко сдружился с моими родителями, со всей нашей семьей. Это было как раз в пору беззаконных гонений на талантливого ученого, когда после «артподготовки» в прессе у него отобрали лабораторию и прокуратура возбудила против него уголовное дело. Наша семья — от родителей до нас, младших, — встала на защиту Гачечиладзе. В разгар борьбы за его доброе имя выяснилась пикантная подробность: как мы узнали, в материалах, собранных прокуратурой, оказался опрос восьмисот (!) пациентов, проведенный следствием для доказательства корыстных целей, которыми якобы руководствовался ученый в применении катрэкса. Само собой, корысти при всем старании обнаружить не удалось, но в ходе опроса следователи вольно или невольно зафиксировали множество неопровержимых показаний… в пользу катрэкса. Вот тогда-то отец и подсказал председателю Госкомитета по изобретениям Ивану Семеновичу Наяшкову хитроумную идею — обратиться в прокуратуру с просьбой выслать копии опроса в Госкомитет. Криминальной ценности этот материал уже не представлял, научная сторона дела следствие не интересовала, и запрос И. С. Наяшкова был удовлетворен. Какова же была ярость недругов Алика, когда именно на основе следственного опроса Госкомитет… выдал ему авторское свидетельство на катрэкс! Солидный этот документ очень помог ученому в дальнейшей борьбе…
Уже после смерти отца в 1988 году Гачечиладзе показал мне новогоднее поздравление, которое послал ему Георгий Максимилианович в пору боев за катрэкс. Там есть строка «…А что касается наших неприятелей, то пусть они захлебнутся в собственной непристойности».
Маленков был опытен в аппаратных играх. История каждого правительственного двора содержит список людей, обласканных государями. Во времена «дореволюционные» большую часть этого списка занимают представители слабого пола. Новое время требовало больше силы и твердости, чем красоты. Красоты в Кремле, действительно, стало меньше, а вот сила и твердость обрели особый, советский оттенок. Фавориты при Сталине — это маленькие, но все же копии вождя. Собрав под обложку истории их жизней и продвижений по государственной лестнице, можно в какой то степени проследить историю власти. Фавориты были разного рода, но все они влияли на вождя, а значит на ход исторических событий.
В своей политике Сталин следовал принципам, изложенным «великим флорентийцем» Никколо Макиавелли в трактате «Государь».
