Язев контролирует в городе все. Не без его подачи местный телеканал превратил это убийство в банальный грабеж с летальным исходом. Журналисты все понимали, однако ничего поделать не могли. В то же время телеканалы, контролируемые губернатором Эдуардом Росселем, величали Олега Бушманова не иначе как «зять Валерия Язева».
Сам Язев поспешил откреститься от участия в войне между дочерью и Беллой Немыкиной — мол, я и представления не имел, что все так серьезно. И дал понять, что в этой истории для него нет роли.
В итоге он и его дочь прошли по делу всего лишь как свидетели. А его пресс-служба заявила, что обе семьи пострадали одинаково.
Бушманов скрылся и, судя по всему, надолго — имея аптеку в Эмиратах, можно не очень-то беспокоиться о деньгах. С Буньковым и Исхановым суд разберется без него.
Байковичи решили сменить место жительства, чтобы избавить себя от тяжелых воспоминаний. Кристина будет расти далеко от города гибели ее матери.
Белла для всех останется красавицей, с огромными улыбающимися глазами и царской осанкой…
«Во времена расцвета страна рождает певцов и героев. Во времена упадка — пыль и много начальства». Это замечание Константина Паустовского удивительно точно отражает положение вещей во время, получившее название «застойного».
Это было наше время, мы в нем рождались, росли, мужали, глядя на одетых исключительно в черное вельможных сановников, периодически вещавших с трибуны: «Пленум единогласно избрал Генеральным секретарем ЦК КПСС товарища Брежнева Леонида Ильича». После этого по сценарию должны были начинаться бурные аплодисменты. И они начинались, переходили в овацию, по залу раскатывалось дружное: «Ура! Ура! Слава! Слава!..» Так продолжалось ровно до тех пор, пока властная рука оратора не делала красноречивого жеста, означающего «Довольно, садитесь!»
После этого на трибуну выходил сам оратор — Брежнев — и зачитывал состав Политбюро и Секретариата ЦК (свое имя он называл неизменно первым, остальные же — по алфавиту).
Несмотря на пятнадцатилетнее старание, которое предпринимала наша пропаганда для создания культа Брежнева — «великого ленинца», «великого борца за мир», «великого теоретика», культ Брежнева так и не вошел в сознание советских людей, относившихся к нему с равнодушием, перешедшим в последние годы его жизни в плохо скрываемое пренебрежение.
Перед самой смертью, 7 ноября 1982 года, он последний раз поднялся на трибуну ленинского Мавзолея. Его беспомощное тело поддерживали с обеих сторон помощники. Однако у старика еще хватило сил простоять там несколько часов, держа в приветственном жесте руку. Лицо вождя отекло, мускулы окаменели, даже десятиградусный мороз казался для него невыносимым. Это был не обычный парад — это было прощание. Прощание со всем, чем он с таким наслаждением владел долгие годы.
Пройдет всего несколько дней — и Юрий Владимирович Андропов проведет траурный митинг у гроба усопшего вождя. Леонида Ильича похоронят у Кремлевской стены, между Мавзолеем и могилой Сталина. Именно с ним Брежнев впервые поднялся на Мавзолей, правда, тогда от народа его отделяли широкие спины вождей первого ранга. Затем пришел черед Хрущева — прослужив ему верой и правдой до осени 1964 года, Брежнев не без помощи интриг сменил Никиту Сергеевича на высоком посту.
Из своей свиты — Политбюро — полностью Брежнев доверял только Андропову, особенно это стало заметно к старости, когда уже была утрачена острота ума и нюх на политическую интригу явно притупился. В это время Юрий Владимирович должен был оберегать трон от потенциальных захватчиков. На какое-то время служба высокопоставленного стража действительно внесла покой в жизнь вождя, однако агония последнего года была страшной. Андропов превратился в беспощадного врага, а у Брежнева уже не осталось сил, чтобы защитить друзей, соратников, семью.
Наиболее одиозной фигурой в его семействе была дочь Галина. Это необузданное, взбалмошное создание иногда своим поведением просто пугало отца.
Еще в школе она отличалась дерзостью и строптивостью. Ее совершенно не занимала политическая карьера отца, ее вообще мало что занимало по-настоящему.
Учась в Кишиневском университете, Галина наотрез отказалась вступить в комсомол. И тогдашний первый секретарь ЦК Молдавии Л. Брежнев просил ее однокурсниц, чтобы те оказали влияние на непутевую дочь. Однако комсомольская работа Галину совершенно не прельщала. Уже тогда у нее проснулся интерес к мужчинам.
