После появления Сингха в доме Светланы сохранилась нормальная обстановка. Не было ощущения того, что появился чужой человек. Скорее наоборот — кто-то родной и близкий вернулся после долгой разлуки.
За упомянутые полтора года в Советском Союзе сменилась политическая обстановка. Хрущевской оттепели пришел конец.
Всякие попытки Светланы и Сингха зарегистрировать брак не приводили ни к каким результатам. Неожиданные трудности окончательно разрушили здоровье индуса.
Узнав о намерениях Светланы выйти замуж за иностранца, ее вызвали в Кремль. Холодным майским днем она вошла через Спасские ворота туда, где не была уже много лет. В сердце закралось неприятное чувство тревоги. С чего бы это такой интерес к ее, казалось бы, забытой персоне?
Косыгин принял Светлану в бывшем кабинете ее отца. Время ожидания в приемной превратилось в вечность. Казенная обстановка, хорошо знакомые зеленые суконные скатерти, ковры, стены заставляли сжиматься сердце.
С Косыгиным она встретилась впервые, и он ей сразу не понравился. Разговор он начал издалека. Поинтересовался жизнью, материальным положением, работой. Услышав, что у нее все хорошо, спросил, почему она ушла с работы. Всякие объяснения Светланы разбивались о глухую стену непонимания. Казалось, каждый говорил о своем. Косыгин старался вести разговор по своему заранее намеченному плану. Он игнорировал ответы Светланы, все время старательно уводя ее от темы замужества. Когда же не говорить об этом было уже невозможно, тем более, что в разговоре Светлана назвала Сингха мужем, Косыгин подскочил, как ударенный током. Он чуть ли не закричал: «Что вы надумали? Молодая, здоровая женщина, спортсменка, неужели вы не могли найти себе здесь, понимаете ли, здорового молодого человека? Зачем вам этот старый, больной индус? Нет, мы все решительно против, решительно против!»
Светлана оторопела от неожиданности. Она не могла поверить в существование такой бессердечности. В тот момент она не думала, что сменился премьер, что в стране все по-другому. Она была в отчаянии. Когда Светлана начала уговаривать Косыгина, пытаясь объяснить ему, что этот больной человек приехал в Москву ради нее и не может просто так уехать отсюда, Косыгин ее немного успокоил, сказав, что никто Сингха из страны не гонит, однако и разрешения на брак ему не дадут. Мотивом отказа была боязнь того, что он может увезти Светлану в Индию. Всякие попытки убедить Косыгина в том, что они не собираются покидать Советский Союз, а намерены жить и работать в Москве, были тщетными. Косыгин опять вернулся к старому: «Оставьте вы это. Вам нужно работать, в коллектив возвращаться. Никто его не тронет, пусть работает, условия хорошие, но вам это ни к чему». Светлана на это ответила категорическим отказом: «Он болен и приехал только ради меня Это на моей ответственности.»
Они попрощались.
Сингху сложившаяся ситуация была совершенно непонятна. Он был растерян. Единственное, что он сказал «Нет, мне не нравится жить, как в казарме. Я не преступник. Я должен им объяснить.»
Сингх и Светлана составили письмо Косыгину, в котором пытались объяснить сложившуюся ситуацию, пытались доказать, что они как личности имеют право на самостоятельное принятие решения.
Это письмо так и осталось без ответа. Для такой махины, как Советское государство, Сингх был не уважаемым ученым, с которым необходимо считаться, а тихим, незаметным человеком, которого можно раздавить и не обратить на это никакого внимания.
Холодная московская зима, непонимание властей — все это способствовало ухудшению здоровья 57-летнего индуса. Узнав о том, что правительство ему не доверяет, от Сингха отвернулись все друзья.
А. И. Микоян одно время пытался несколько успокоить Светлану: «Формальный брак не имеет значения для любви. Я сам прожил с женой 40 лет не зарегистрировавшись, и никто никогда не сказал мне, что наши пять сыновей — незаконные дети». Но вскоре и Микояны прекратили общение с ними.
Сингх постепенно терял трудоспособность. Даже работа переводчика становилась для него изнуряющей. Но совершенно отказаться от нее он не мог. Несколько раз ему приходилось ложиться в больницу. Персонал относился к нему доброжелательно, в отличие от начальства. В. Н. Павлов, приверженец политики Сталина, никак не мог смириться с тем, что какой-то иностранец стал мужем дочери его любимца.
Даже медицина не могла остаться в стороне от политического аспекта их отношений. Сингха пытались положить в туберкулезную лечебницу, и только хлопоты Светланы, которая без устали доказывала всем, что бронхоэктазия — незаразная болезнь, что она позволяет работать в коллективе, оградили его от «заточения».
