Труды советских разведчиков не были напрасными, им удалось узнать очень многое, однако для ученых этих сведений было недостаточно. Работа продолжалась. Необходимо было выведать все. Или почти все.
На решение этой задачи были мобилизованы все имеющиеся средства: официальные и полуофициальные источники, друзья, просто симпатизирующие Советскому Союзу люди и т. д. Словом, если бы даже слепоглухонемой младенец что-либо знал, к нему нашли бы подход и выведали максимум возможного.
На ноги подняли даже не использовавшуюся более десяти лет глубоко законспирированную агентуру в США.
Роль, которую сыграли женщины в этой работе, нельзя недооценивать. Особо отличилась очаровательная авантюристка Елизавета Зарубина. Это была на редкость умная, образованная женщина. Она свободно владела шестью языками, умело пользовалась своими обаянием и сексуальной притягательностью.
В ЧК Елизавета Зарубина попала еще при Дзержинском. После этого сменила фамилию и окунулась в захватывающий мир политических авантюр. Первым ее мужем был Яков Блюмкин — известный авантюрист и пройдоха. В 1918 году его опрометчивый поступок (он убил немецкого посла Мирбаха) сильно осложнил отношения между Россией и Германий. Тогда его просто слегка пожурили, но вот позднее махинации Блюмкина стоили ему жизни.
Веселая вдова, поскорбев над убиенным некоторое время, благополучно вышла замуж за дипломата и разведчика Василия Зарубина. В скором времени молодожены отправились в США. Елизавета, будучи капитаном госбезопасности, сразу же взялась за дело. Своей красотой и обаянием она вскоре покорила не только дипломатов, но и ученых. Причем предпочтение отдавалось ученым-ядерщикам. Вербовала Елизавета блестяще. За короткий период она убедила работать на себя нескольких сотрудников секретных лабораторий Лос-Аламоса. Кроме того, она поддерживала нежную дружбу с женой Роберта Оппенгеймера — будущего «отца американской атомной бомбы».
Кроме Елизаветы и ее мужа над ядерной проблемой трудилась еще одна парочка. Он — довольно оригинальный, талантливый скульптор и график Сергей Тимофеевич Коненков, она — стройная, высокая красавица Маргарита Ивановна Коненкова (в девичестве Воронцова), хорошо образованная бывшая дворянка, умевшая так ловко расположить к себе человека, что он выкладывал все, как перед пастырем.
Сергей Тимофеевич был выходцем из крестьян, но его талант и невероятная работоспособность позволили достичь весьма солидных успехов в творчестве и карьере. Еще до революции, в 1916 году, он стал действительным членом Императорской Академии художеств. Это высокое звание получали только настоящие таланты.
Приход революции он воспринял горячо, с энтузиазмом. Активно включился в разработку ленинского плана монументальной пропаганды, возглавил даже какой-то союз, связанный с Пролеткультом. С Владимиром Ильичом он был накоротке. Тогда же познакомился со Сталиным, Дзержинским, Андреевым.
В 1924 году Коненков уезжает за границу в довольно длительную творческую командировку.
В то время он, как член Императорской Академии художеств и видный деятель Пролеткульта, поехал в Нью-Йорк с выставкой русских и советских художников. В США он получил несколько интересных заказов и остался там на 20 лет. За это время ему неоднократно предлагали американское гражданство, однако он вежливо отказывался.
В Соединенных Штатах Сергей Тимофеевич писал портреты ведущих американских ученых и выдающихся политиков. С особой тщательностью он работал над образом Альберта Эйнштейна — «дедушки атомной бомбы». Работа над картиной сблизила их. Вскоре Коненков стал частым гостем в доме Эйнштейнов.
Из США он иногда писал письма Сталину — вроде обычные, приходившие с обычной почтой. Но после того, как их читали Сталин и Поскребышев, письма на несколько дней забирал Андреев, затем они попадали в канцелярию Берии.
Про эти послания говорили: «У него главное между строк… Хитры смоленские мужики — что Андреев, что этот Сергей Тимофеевич. Никому не известно, что он английский знает, болтают при нем, не стесняясь, не опасаясь, а он все понимает».
А между тем Эйнштейн, все более проникаясь чувством дружбы к Коненкову, знакомит его с Оппенгеймером.
Были вхожи в их компанию и другие атомщики.
Как уже упоминалось выше, Сергей Тимофеевич всячески скрывал свое знание английского языка. Беседовать с новыми друзьями ему «помогала» жена, свободно владевшая немецким и английским.
Брак Маргариты Ивановны и Коненкова не был однозначным. Глядя на них, можно было предположить, что это обычный фарс с элементами шпионской деятельности. Но с таким же успехом можно было предположить и обратное — это были две вполне состоявшиеся в любви судьбы. Всю жизнь они прожили вместе.
Коненков наверняка любил свою жену. Она была для него музой, дарила озарение. Именно с нее он создал одно из лучших своих произведений: «Обнаженная фигура в рост».
